На мускулистого грека надето платье. Белый и розовый шелк, рюши, пышные юбки. К коротким волосам приколот большой бант. Согнувшись в учтивом поклоне, он подает царице (той же самой? другой?) поднос, на котором красиво разложены канапе. В комнате полумрак, через балконную дверь внутрь льется тихая серенада – один из рабов поет во дворе.
На изящном ложе полулежит прекрасная обнаженная девушка. Маска скрывает большую часть ее лица, и Стилетто видит только манящие полные губы. Царица берет один из малюсеньких бутербродов и медленно кладет его в рот. Мужчина смотрит на это простое движение как завороженный. Его влечет к бесстыдной равнодушной красавице, которая даже не замечает его присутствия. Он вожделеет и ненавидит ее одновременно. Это она заставила его напялить нелепый наряд. Он ходит в нем уже несколько дней. Даже справлять малую нужду она вынуждает его сидя, а если он начинает протестовать – бьет костяным ажурным веером или отсылает назад в камеру под замком. А туда приходит та, другая. С плеткой.
– Ты должен радоваться, – внезапно говорит Царица и поворачивает голову к своему прислужнику. Холодные голубые глаза блестят в прорезях маски. – Мы с тобой как Геракл и Омфала. И если ты будешь таким же покорным, как легендарный герой, я, возможно, тоже окажусь доброй хозяйкой.
Он кивает, устремив взгляд на мраморные плиты пола – нижнему запрещается смотреть на господ, – но внутри все клокочет и сопротивляется. Если бы не огромные рабы-охранники, наводняющие каждое помещение дворца, Стилетто давно бы показал этой высокомерной шлюхе, в чьих руках сила. Она рыдала бы под ним от наслаждения и молила о пощаде, требуя еще и еще.
Пожалуй, эту бесстыдную красотку он ненавидел меньше других. Временами она и правда была к нему добра. Не то что та, другая, которая заставляла приходить к ней в пещеру…
На Стилетто накатила новая волна воспоминаний, и он задохнулся от ужаса, захлестнувшего с головой, как и тогда – много лет назад.
Темноты грек боялся с детства. Воображение постоянно подсовывало ему картинки, где жуткие чудовища поджидают его во мраке и разрывают на куски, как только гаснет свет. Бороться с этим страхом не получалось – это было что-то глубинное, животное, сопровождающее еще с тех пор, когда Стилетто был совсем маленьким.
И она узнала… Она перепробовала множество вариантов, пока не нашла тот, который заставлял его покрываться холодным потом, задыхаться и скулить от страха. И тогда началась бесконечная ночь.
Его приводили в пещеру с завязанными глазами. Но когда повязку снимали, светлее не становилось. В помещении царила абсолютная чернота, и временами пленник боялся, что ослеп. Этот страх добавлялся к шорохам, вздохам, шуршанию, которые неслись со всех сторон. Они были тихими, и приходилось напрягать слух, чтобы расслышать. Но от этого звуки казались только более жуткими. Чудовища подстерегали Стилетто на каждом шагу, скреблись у стен, спускались с потолка. А когда он больше не мог терпеть и начинал умолять о пощаде, приходила она.
От первых неожиданных прикосновений он обычно вскрикивал и шарахался в сторону. Его хватали, скручивали руки, ставили на колени. Затем она хватала его за волосы и с силой тыкала себе в промежность, приказывая:
– Лижи мой клитор, пока не кончу!
И он покорно начинал работать языком. Он даже радовался этому, потому что рядом были люди, а значит, монстрам, затаившимся во мраке, до него не добраться.
Затем его бросали на подстилку, и женщина садилась на него сверху – иногда на лицо, если ей хотелось еще ласк, иногда сразу на член. Ужас, который испытывал Стилетто в темноте, каким-то непостижимым образом делал эрекцию особенно сильной. Пенис наливался так, что становилось даже больно… пока он не погружался во влажную, горячую вагину незнакомки.
Она хлестала его руками и стеком, заставляла вылизывать ей клитор и анус, связывала так, что веревки впивались в тело, причиняя сильную боль. Мужчину то распинали на кресте, привязывая так, что он не мог пошевелиться, то подвешивали на растяжках, будто марионетку.
И все это в полной темноте. А тишину нарушали только короткие резкие команды царицы. Она была изобретательна. О, она была невероятно изобретательна, безжалостна и сексуальна. Она знала, как доставить себе удовольствие, и пользовалась этим. Без зазрения совести превращая мужчину в куклу для секса, которая может только стонать от страха, боли или редких моментов удовольствия.
Наигравшись, госпожа отсылала его назад в камеру, где Стилетто приводили в порядок, мыли, смазывали ссадины и ушибы и наконец оставляли одного. После всего пережитого ему хотелось сойти с ума. Но он не мог себе позволить такой роскоши. Ведь тогда ОНА придумает еще что-нибудь более страшное, чем сейчас. И в темноте, может быть, и правда появятся чудовища.
