Мы с Бобом купили домик в Кортленде, в Вермонте, на следующий год после дома в Велмонте. Дополнительные выплаты по ипотеке не позволили нам приобрести в Велмонте дом побольше, с еще одной спальней, которая понадобится, если мы надеемся когда-нибудь нанять няню с проживанием, но жертва того стоила. Зимой, когда мы перебегаем из дома в машину, из машины в офис и обратно и дышим перегретым, кишащим вирусами гриппа воздухом, который гоняют по замкнутому циклу, лыжи по выходным означают два полных дня на свежем здоровом горном воздухе. Кроме того, все эти зимние месяцы, когда мы перебегаем из дома в машину, из машины в офис и обратно, мы много сидим. Мы сидим в пробках, сидим за столом и на диванчиках, держа ноутбуки на коленях. Почти всегда, когда не спим, мы сидим — пока не устаем настолько, что уже не можем сидеть ни секундой дольше.
В Вермонте же мы суем ноги в ботинки, пристегиваем ботинки креплениями и катаемся. Мы виляем между кочками, взрезаем заледеневшие ближе к вечеру участки склона и со свистом проносимся на пьянящей скорости по самым сложным трассам — «черным ромбам». Мы сгибаемся и растягиваемся, пока не падаем от изнеможения. Но в отличие от утомления, идущего от постоянного сидения, это изнеможение, как ни странно, придает силы и заряжает энергией.
К тому же в сочетании горного воздуха и физической активности есть какое-то волшебство, заставляющее умолкнуть настойчивый, бесконечно повторяющийся голос в моей голове, который обычно непрерывно перечисляет, что мне еще нужно сделать. Даже сейчас, когда это совершенно бессмысленно, я все равно слышу бесконечное ворчание.
«Тебе нужно позвонить в Гарвард до полудня, начать годовые итоговые аттестации сотрудников, закончить учебную программу бизнес-школы для кандидатов-естественников, позвонить ландшафтному дизайнеру, написать в лондонский офис, сдать в библиотеку просроченные книжки, вернуть в „Гэп“ не подошедшие Чарли штаны, подобрать детское питание для Линуса, заехать в химчистку и за едой на ужин, назначить визит к зубному для Люси по поводу ее зуба и визит к дерматологу для себя по поводу родинки, сходить в банк, оплатить счета… и не забудь позвонить в Гарвард до полудня, напиши в Лондон…»
Ко второму или третьему спуску с горы этот постоянно бубнящий голос в голове умолкнет, и безмятежная благодарность заполнит пространство, прежде занятое одним лишь начальственным монологом. Даже когда склоны запружены другими лыжниками и даже если мы с Бобом разговариваем, пока едем на подъемнике, спуск вниз, к базе — восхитительный опыт сконцентрированной тишины. Никакого списка дел в голове, никакого телевизора, радио, телефона, почты. Только тишина горы. Тишина. Вот бы закупорить ее в бутылку, взять с собой в Велмонт и отхлебывать по глоточку много-много раз на дню.
Мать вручает мне шапку. Я пытаюсь ее надеть, но напялить ее на голову не получается.
— Она не налезает.
— Погоди, дай помогу, — говорит мать.
Она растягивает шапку и надевает мне на голову. Мягкий флис уютно облегает кожу, и я вынуждена признать, что результат мне нравится.
— Вот. Выглядишь отлично. — Мать сияет так, будто решила мою главную проблему. — И Люси понравится цвет.
Странно слышать, что она что-то знает о моих детях, например, что Люси без ума от розового. Конечно, чтобы обнаружить любовь Люси к розовому, нужно примерно столько же времени и наблюдательности, сколько чтобы заметить мою лысину. Но все равно. Мама знает Люси. Мою дочь. Свою внучку.
— Это точно ей понравится. Спасибо, просто идеально.
Я трогаю шапку у себя на голове и закрываю глаза. В моем воображении сейчас — вечер долгого лыжного дня, мы с Бобом сидим на полу в гостиной перед бушующим в камине пламенем, отогреваясь под толстыми флисовыми одеялами, едим горячий чили и пьем из запотевших кружек ледяное пиво «Гарпун». Бывает, мы играем в нарды или криббидж, бывает, пораньше ложимся спать. Иногда мы занимаемся любовью прямо там, на флисовых одеялах перед камином. Я улыбаюсь, вспоминая последний раз. Но я нежусь в мягком сиянии этих теплых воспоминаний лишь секунду, а потом начинаю листать страницы назад в попытках вспомнить, как давно мы в последний раз так развлекались.
Господи, похоже, мы не видели этот камин уже года три. Неужели это и правда было так давно? Кажется, будто каждый раз, как мы планируем поехать в Вермонт, миллионы мелких поводов и предлогов устраивают заговор, чтобы помешать нам загрузить машину и отправиться на север: работа, командировка, беременность, субботние тренировки по карате у Чарли зимой, детский бейсбол весной, отиты у Люси, мы слишком заняты, мы слишком устали… А теперь еще и это.
Я стискиваю зубы и решаю, что буду есть, пить и веселиться с Бобом перед нашим камином после долгого дня катания на лыжах уже этой зимой. Без всяких поводов и предлогов. Бубнильщик начинает зачитывать новый список дел: «Тебе нужно выздороветь, тебе нужно выбраться отсюда, вернуться домой, вернуться на работу, съездить в Вермонт, выздороветь, выбраться отсюда, вернуться домой, вернуться на работу…»
