Снова пришла зима; кри и редриверы все еще жили около нас, но бизонов было уже не так много, как в предыдущую зиму. Область, где паслись стада, тоже уменьшилась и простиралась теперь к востоку от устья реки Джудит до притока Раунд-Бьютт на северном берегу Миссури, на расстояние в сто двадцать пять миль; ширина этой области в сторону от реки составляла не более сорока миль. На юг от Миссури, в районе между ней и рекой Йеллоустон, паслись гораздо более многочисленные стада бизонов, но здесь хватало и охотников. С востока стада теснили ассинибойны и сиу-янктонаи, с юга – кроу и орда белых охотников за шкурами, появившихся в области с открытием Северной тихоокеанской железной дороги, которая строилась в то время вдоль Йеллоустона. Среди стад бродили также наши кри и редриверы. Больше всего истребляли бизонов белые охотники. В эту зиму они собрали в районе вдоль реки Йеллоустон свыше ста тысяч шкур бизонов, которые продавались владельцам кожевенных заводов Востока примерно по два доллара за штуку. Мы приобрели 2700 бизоньих шкур и около тысячи шкур оленей, антилоп и вапити; все остальные торговцы, вместе взятые, закупили приблизительно столько же. Бо́льшую часть полученных нами шкур охотники сняли с бизонов, убитых в начале зимы. Позже, в середине зимы, охотникам приходилось заезжать все дальше и дальше в поисках дичи. Не было уже никаких сомнений в том, что охота на бизонов идет к концу.
В феврале у нас истощился запас одеял для торговли, и я отправился на торговый пункт в устье реки Джудит, взяв с собой Нэтаки. Лед на Джудит стоял уже крепкий, и мы поехали по реке; каждый сидел на отдельных саночках редриверов, запряженных лошадью. Приятно было скользить по гладкому льду знакомой реки. Было не очень холодно, безветренно, снег не падал. В первый день мы доехали до Дофин-Рэпидс и заночевали во временно пустовавшем домике лесных охотников. Они оставили безграмотную записку на грубо сколоченном столе: «Буть как дома, путник, а когда уйдеш закрой двер».
Мы и устроились «как дома». Нэтаки приготовила на огне хороший обед, и мы долго сидели перед веселым огнем в удобнейших креслах. Сиденье было сделано из сырых бизоньих шкур, натянутых на деревянные рамы, но им пользовались, когда шкуры еще только высыхали, и оно приобрело превосходную форму: каждая часть тела получала как раз нужную опору.
На другой день мы приехали на место, а еще через день отправились домой с грузом одеял. Около четырех часов дня показалось стадо бизонов, бегущих через реку на юг; из оврагов у реки слышались выстрелы. Немного спустя стал виден большой лагерь индейцев в походе; они спускались гуськом в долину реки под нами. Сначала я забеспокоился, что это могут быть ассинибойны, которые недавно убили лесного охотника. Я остановил лошадь и спросил у Нэтаки, как нам лучше поступить: гнать вперед как можно скорее или остановиться и заночевать с индейцами.
Она внимательно вгляделась в индейцев, которые уже начали ставить палатки. Как раз в этот момент они поднимали и натягивали на шесты раскрашенную палаточную кожу.
– Ой! – воскликнула Нэтаки, задохнувшись от радости. – Ведь это наши! Смотри, они поставили священную палатку бизона. Скорее! Едем к ним.
Действительно, это была группа пикуни, предводительствуемая Хвостом Красной Птицы, у которого мы и заночевали. Они так же были рады видеть нас, как мы радовались встрече с ними. Все легли спать далеко за полночь, когда кончились дрова в палатке.
– Дело идет к концу, – сказал мне Хвост Красной Птицы. – Этой зимой пришлось ходить на охоту очень далеко: по peкe Милк, на Волчьи горы (Литтл-Рокис), а теперь сюда, на Большую реку (Миссури), но мяса мы добывали в обрез, только чтобы поесть. Друг, боюсь, это наша последняя охота на бизонов.
Я рассказал ему, что делается на юге и на востоке отсюда, что нигде нет бизонов, если не считать малочисленных стад между этими местами и рекой Йеллоустон, да и то не более сотни голов.
– Ты уверен, – спросил он, – что белые осмотрели всю страну, которая, по их словам, лежит между двумя солеными озерами (океанами)? Может, они пропустили какую‐нибудь большую область, где собрались наши бизоны и откуда они могут еще вернуться?
– Нет такого места во всей стране, – ответил я. – На севере, на юге, на востоке или на западе, где бы ни прошли белые, где бы они ни проходили сейчас, никто из них не встречал бизонов. Не верь, как верят многие из ваших, будто белые угнали бизонов, чтобы лишить вас средств к существованию. Белые и сами хотят убивать бизонов ради шкур и мяса, как и вы.
– Если так обстоит дело, – сказал Хвост Красной Птицы с глубоким вздохом, – то меня и всех наших ждут несчастье и смерть. Мы умрем с голоду.
