– Разве видывал свет такого слепца? – сказала она. – Я открою тебе, что́ у меня на душе. Не постыжусь, не побоюсь сказать. Я плакала, поскольку думала, что ты не вернешься. Все эти зимы и лета я ждала и надеялась, что ты меня полюбишь, а ты молчал.
– Как же я мог заговорить? – возразил он. – Ты на меня и не глядела, не подавала никакого знака.
– Ты должен был заговорить первым, – ответила она. – Да и сейчас толком ничего не сказал.
– Тогда теперь скажу. Ты согласна, чтобы я стал твоим мужем?
Бессердечная обвила его руками и поцеловала – более чем ясный ответ.
Утром, как всякий женившийся человек, Высокий Вапити вышел из палатки и, стоя у входа, стал громко приглашать на пир своего отца и друзей. Все они пришли и очень радовались, что у него такая хорошая жена. Гости отпускали шутки о молодоженах, заставляя молодую женщину закрывать лицо плащом. Но она была так счастлива, что скоро отбрасывала покров и смеялась вместе с остальными.
Через несколько дней от арикара пришла группа людей с предложением мира. Среди посланников был и некогда раненный юноша. Тут стала известна история о том, как Бессердечная взяла к себе молодого арикара и вернула ему жизнь. Услышав это, женщины стали молить богов быть добрыми к ней и даровать им с мужем долголетие. Затем был объявлен мир между обоими племенами, и его весело отпраздновали.
Вот, сын мой, я закончила».
– И о чем была речь? – спросил Эштон, очнувшись и протягивая руку за трубкой и табаком.
– О девушке и мужчине, – ответил я и начал переводить товарищу эту историю.
Когда я закончил, он несколько минут сидел молча, обдумывая что‐то, а потом заметил:
– Ваш рассказ показывает мне этот народ с новой и неожиданной точки зрения. Я не думал, что любовь и самопожертвование, о которых идет речь в этой истории, вообще свойственны краснокожим. Право, очень приятно услышать, что иногда встречаются женщины, верные и постоянные в любви.
Он сказал это с горечью. Я мог бы ему многое возразить, но ограничился такими словами:
– Посмотрите вокруг, друг мой! Многое у этого народа заслуживает похвалы.
Дня через два наш лагерь перешел на реку Марайас, в долину против устья Блэк-Кули. Вдоль реки в изобилии росли ягоды ирги, и женщины собирали их очень много для сушки на зиму. Эштон еще ни разу не стрелял из своего нового ружья, и однажды днем я уговорил его отправиться на охоту. Мне с трудом удалось вытащить приятеля из палатки. По-видимому, его ничто не интересовало, и основную часть времени он проводил на своем ложе и все курил и курил, рассеянно набивал трубку и опять курил. Женщины были правы: Никогда не Смеется жестоко горевал о чем‐то. Мне очень хотелось найти какой‐нибудь способ заставить его забыть о неизвестном мне горе.
Мы сели на лошадей, перебрались через реку и направились на север, держась поближе к лощине Блэк-Кули, чтобы иногда наведываться в нее. Дичи встречалось не очень много, так как охотники отогнали часть стад к холмам Суитграсс-Хиллс. Но все же тут и там нам попадались антилопы и небольшие группы бизонов, иногда отдельные старые самцы. Мы отъехали на пять-шесть миль и спустились в лощину, чтобы напоить лошадей из озерца, которое увидели внизу. Оно представляло собой узкую полоску воды, длиной ярдов в пятьдесят. Меня удивило, что многие из окаймлявших восточную сторону озерца ив срезаны бобрами. На западной стороне поднимался глиняный откос в двадцать – тридцать футов длиной, доходивший до обрыва, у основания которого виднелась глубокая темная пещера, где жили бобры. Судя по различной величине следов, здесь жило целое семейство. Никогда, ни раньше, ни позже, я не находил этих животных в таком месте. Между озерцом и рекой, находившейся в нескольких милях оттуда, воды не было. Озерцо казалось недостаточно глубоким, чтобы покрывать бобров. Но что самое необычное, звери жили в пещере, вход в которую находился на некотором расстоянии от заводи и выше ее. Неподалеку валялись три или четыре старые жерди от палатки. Я попытался промерить жердью глубину пещеры, но это мне не удалось. Я все же установил, что свод постепенно снижается, так что в самую глубину не пролезет зверь крупнее лисицы. А лисица, даже крупная рыжая, будет долго ходить голодная, прежде чем рискнет попробовать бобрового мяса.
Перед спуском в лощину мы видели нескольких бизонов, пасшихся на противоположной стороне. Пока мы бродили около озерца, они появились на верху склона, перешли на рысь и наконец в галоп, спеша к воде.
– Ну-ка, – сказал я Эштону, – испробуйте свое ружье. Подстрелите вон ту молодую корову, третью от головного бизона.
Ярдах в ста от нас группа повернула, чтобы попасть на дно лощины выше обрывистого места. Когда намеченное животное оказалось к нам боком, Эштон вскинул ружье и мгновенно, почти не прицеливаясь, всадил корове пулю как раз в нужное место, у лопатки. Кровь хлынула из ноздрей животного почти одновременно со звуком выстрела; самка пробежала галопом небольшое расстояние, внезапно остановилась и опустилась на землю.
