Никто какое-то время обдумывал мое предложение, затем улыбнулся, и тут же, неестественно извернувшись и обернувшись вокруг самого себя несколько раз, превратился в Ваню.
Перед нами стоял красивый, голубоглазый блондин, но на этот раз на нем не было белого фрака. Светло-голубой свитер и синие джинсы удивительно красиво смотрелись на нем, делая его ничем не отличимым от обычного человека. Длинные ресницы прикрывали голубой хрусталь глаз, а тонкие губы подчеркивали изящность линий лица. А вот белая перчатка на левой руке никуда не делась и вместе со всем остальным ансамблем выглядела довольно экзотично, но очень привлекательно. Он улыбнулся самой простой человеческой улыбкой, обаятельной и даже немного застенчивой. Он подошел к Ирме, взял ее руку, которая заметно дрогнула, и поцеловал тыльную сторону ладони со всей учтивостью и вежливостью:
– Очень рад знакомству, – сказала он, и я увидела, как Ирма, удивленная и напуганная, улыбнулась нормально, по-людски, а не так, словно ей наступили на хвост. Хоть и медленно, но тело ее расслабилось, плечи чуть опустились вниз. Дыхание, правда, все еще выдавало ее страх, но скоро и оно пришло в норму. Привыкнет моя ведьма. Привыкнет и, возможно, когда-нибудь научится чувствовать себя рядом с ним спокойно. А Никто, тем временем, взял стул и уселся на него с той грацией, что давала ему безграничный контроль над собственным телом. Он все еще беззастенчиво рассматривал женщину, но на этот раз – без людоедских замашек. Я решилась и открыла рот. Пока они, как завороженные, разглядывали друг друга, я объясняла Ирме, что прятать от него эмоции бесполезно, потому как он видит их сквозь любое выражение лица, каким бы каменным оно ни было. Объяснила, что он читает мысли и, скорее всего, прямо сейчас, считывает ее родословную по бесконечно длинным цепочкам ДНК. Никто же я объяснила только одно:
– Она мне очень дорога. Не обижай ее.
– С чего я буду это делать? – спросил он, удивленно поднимая брови и переводя на меня взгляд голубых глаз. Потом он снова посмотрел на Ирму. – Она мне нравится.
Тут Ирма покраснела и улыбнулась совершенно искренне, но не растерялась:
– Я знаю, – кивнула она, показывая шикарную, обаятельную улыбку. – Я всем нравлюсь.
Никто улыбнулся и что-то ответил. Ирма не растерялась и парировала и, как-то совершенно сама собой, потекла беседа. Обычная человеческая болтовня с откровенным флиртом и искренним интересом. Я смотрела, как они болтают, и с души снимался тяжелый груз, который давил все это время. Бремя, которое храбрая добрая ведьма, несущая свет, сняла с меня своими нежными руками. Спасибо тебе, добрая ведьма. Спасибо.
Вдруг, в самый разгар беседы, в кухню вошел Влад.
Сердце мое зашлось в неистовой панике, словно меня застукали за чем-то непотребным, руки и спина покрылись холодным потом, а от лица отлила кровь.
Влад стоял в дверном проеме и смотрел на нас. Он был еще бледен и заметно сбросил вес, но в целом крепко стоял на ногах, а глаза его с живым блеском впивались в каждого из присутствующих. Ирма повернулась к нему и улыбнулась искренне и радостно. Ни один мускул на ее лице не дрогнул. Она не считала, что делает что-то не так:
– Мой родной, ты уже встал? Есть хочешь?
Влад кивнул:
– Что-нибудь легкое.
– Бульон?
Влад кивнул.
– Садись, мой зайчик, сейчас все будет готово.
Ирма поднялась и пошла за плиту, где тут же закипела, забурлила жизнь – включился чайник, холодильник раскрыл свои объятья, и на стол полетели продукты. Я же приросла к стулу всем телом и боялась даже пошевелиться. Я лишь наблюдала за тем, как двое самых дорогих мне существ внимательно смотрят друг на друга. Нескончаемо долгие несколько минут, под звон кастрюль и кипение чайника, они сверлили друг друга взглядами, а затем Влад спросил голубоглазого блондина:
– В шахматы играешь?
Ваня кивнул и ответил:
– Почему бы и нет?
Ирма, которая наблюдала за процессом исподтишка, выдохнула. То же самое сделала и я. Влад подошел к столу и сел за противоположный край. Неизвестно откуда, на столе возникла шахматная доска с искусно вырезанными фигурами. Ваня окинул взглядом черные фигуры, которые стояли ближе к нему, а затем потянул руку к пешке, и понеслось – пока Ирма накрывала на стол, была сыграна первая, пробная партия, вторая продлилась чуть дольше. Влад успевал есть и играть, причем за игрой он и не заметил, как подчистую съел все, что предлагала Ирма. Мы с Ирмой наблюдали за тем, как партия сменяется партией. Разговор, сначала робкий и неловкий, превратился в самую обычную болтовню. Не лишенный чувства юмора Никто умел ответить на едкие и колкие выпады Влада, которые были острее или мягче, в зависимости от ситуации на шахматной доске, но в целом мы много шутили и смеялись.
Наконец, далеко за полночь, Ирма поднялась и сказала:
– Завтра тяжелый день, зайцы мои. Пора на боковую, – она посмотрела на Ваню и улыбнулась. – Ну, не всем конечно.
Никто ослепительно улыбнулся ей в ответ, отчего на пухлых щеках снова вспыхнул румянец.
