С того момента, как Никто открыл для меня космос и путешествия во времени, я все острее ощущала холод вселенной. Время, которое звездное чудовище коверкает, как ему вздумается, волшебство бездонной тьмы, бесконечность пространства, которое Никто сворачивает и разворачивает для меня, словно лист бумаги, прекрасны и удивительны. Звезды сверкают, галактики неповторимы, а для описания величия всей вселенной просто нет слов, ведь и понимание ее величины и ее законов невозможны для хрупкого человека. Мы слишком просты, мы еще слишком молоды для того, чтобы понимать ее, а тело наше слишком беззащитно. Мы – крошечные прозрачные существа, мерцающие радугой жизни, сверкающей разноцветными вспышками внутри наших тел. Никто рядом со мной, и он хранит меня. С ним не страшно, но… холодно. И чем дольше я за пределами Земли, тем холоднее мне становится. Вселенная восхитительна, но ее так много… Слишком много всего – тьмы, пространства, жара от раскаленных звезд, гравитации от черных дыр, радиации, невесомости, энергии, во всех ее проявлениях, и смерти. Это подобно огромному океану, где чудеса не заканчиваются никогда, но оттого, что ноги не чувствуют земли, человеку становится не просто страшно – болезненно одиноко. Слишком много открытого пространства заставляет меня скучать по твердой земле под ногами и теплу. И в определенный момент, когда разум устает умирать и рождаться заново, я говорю: «Довольно». Никто не против. Никто и рад, потому как, возвращая меня на землю, он спускается сам и прячется среди людей в облике голубоглазого блондина с длинными ресницами, тонкими чертами лица и изящными манерами. Он бродит среди самого несовершенного, что есть во вселенной – среди людей – и наслаждается ассиметрией и хрупкостью, несовершенством и уникальностью человеческой природы. Он, как картиной, любуется смешением подлости и благородства, нежности и грубости, предательства и отваги, бескорыстия и эгоизма в наших сердцах. А я, возвращаясь домой, тянусь к теплу. Я падаю в объятия доброй ведьмы и благодарю ее за то, что она у меня есть. И теперь, когда в моей жизни есть нечто огромное и непознаваемое, мне все сильнее хочется чего-то поменьше. Ирма, моя добрая и всепонимающая, согрела меня, разогнала застывшую в венах кровь до состояния нормального человека, но это не совсем то. Мне нужно что-то другое. Кто-то другой.
– А где Влад? – спросила я, поднимая голову, любуясь ее прекрасным лицом.
Ирма удивленно округлила черные, как угли глаза:
– Как – где? Он в банкетном зале, с гостями. Народу столько… Яблоку не…
– Пойдем туда! – выпалила я, хватая ее за руку.
– Погоди, зайчик мой, – остановила он меня и указала придирчивым взглядом на двухдневное платье и не самые свежие волосы. – Сначала мы приведем тебя в порядок.
Буквально за двадцать минут Ирма привела меня в божеский вид, и вот мы уже вошли в огромный бальный зал, где нас мгновенно нарывает волна света и звука, запахов и тепла. Здесь так много людей, что в первые минуты хоровод лиц сливается в калейдоскоп ярких красок, и лишь мгновения спустя я начинаю различать отдельных людей и узнавать их. Все, кто был мне знаком, родом из прошлого – старые знакомые, которых я впервые видела на балу в замке Графа, они же помогали Владу строить замок новый. Но были и новые, незнакомые лица – молодые, красивые и счастливые. Музыка лилась, заполняя огромный зал, отражаясь от купола потолка, где огромная хрустальная люстра сверкала в центре зала, переливаясь разноцветными огнями. Аппетитные запахи еды смешивались с ароматами парфюма и прохлады летней ночи – где-то открыто окно. Я шагнула в толпу и растворилась в звенящей болтовне. Кругом лились голоса, которые звенели, гремели, переливались смехом, гудели и взвивались к потолку тонкими лентами, соединяясь в симфонию праздника. Я шла между людьми, вглядываясь в счастливые лица, собирая с них счастье, как пыльцу с цветов, и улыбка расцветала на моем лице. Кто-то, узнавая меня, улыбался. Здороваясь, они склоняли головы. Лица их были добрыми, радостными. Но мой взгляд искал того, по кому во мраке и холоде бездонной пустоты я скучала больше всего.
Мы с тобой созданы друг для друга. Я поняла это лишь тогда, когда мне открылись звезды, когда вселенная распахнула передо мной свои тайны, когда у меня появилось все, о чем я мечтала. Ну, почти все.
Влад сидел за столом с седовласым стариком, с красивой, густой бородой и о чем-то живо беседовал. Они что-то рьяно доказывали друг другу, и в пылу этой беседы Влад не заметил, как я подобралась к ним и села на мягкий стул по правую руку от него. А вот его собеседник, хоть и не сразу, но все-таки обратил на меня пристальное внимание серо-голубых глаз:
– Доброй ночи, Валерия, – сказал он приятным низким басом, и я тут же узнала в нем мужчину, который, не скрывая слёз на прошлом балу, благодарил Влада за спасение его сына.
Влад обернулся и, увидев меня, удивленно вскинул брови.
– Привет, – сказал он. – Ты в засаде что ли?
