Влада уже не было. Игорь, зевая и потягиваясь, пожелал нам спокойной ночи, Косой, с закрывающимися глазами, просто махнул рукой и вышел из кухни.
– Сладких снов, мой котенок, – сказала Ирма, когда мы вышли из кухни. – Хочешь, я провожу тебя в комнату?
– Нет, Ирма. Иди спать, – сказала я.
Ирма не стала упорствовать и, поцеловав меня в щеку, побрела по коридору.
Я подождала, пока она скроется из виду и пошла на самый верх. Пройдя мимо дверей кабинета, мимо дверей лаборатории я нашла то, что искала – крошечный проем, скрытый среди камня так, что если не знать, что он там есть, то никогда не найдешь. Я поднялась по узкой лестнице. На самом верху я разулась и ступила на мягкий пол, но еще недолго простояла у входа, глядя, как в огромной линзе сменяют друг друга галактики и звездные системы, перелистываясь, как картинки в книжке, подчиняясь движению руки.
Постояв немного, я побрела сквозь море подушек. Влад услышал меня и обернулся. Он лежал на полу-матрасе, в окружении океана из подушек и смотрел, как я прокладываю свой путь к нему. Лицо его было уставшим и немного хмурым:
– Валерия, я тебе карту составлю, – пробубнил он тихо. – Так лихо мимо своей комнаты ты еще ни разу не промахивалась.
Я не стала отвечать на эту реплику, и, сделав несколько последних шагов, опустилась на пол и залезла под пушистое одеяло, под которым лежал Влад. Тут волна тепла накрыла меня.
– Валерия… – начал Влад, но я не дала ему договорить.
Руки мои заскользили по знакомому рельефу, и я прильнула к нему всем телом, утопая в его тепле. Аромат его кожи застелил собой все, что было в этом мире и миллиардах других миров. Я позволила его теплу завладеть мной, зарылась лицом в его шею и нежно, почти невесомо прикасаясь губами к шее, прошептала:
– Там очень холодно. Там холодно и одиноко. Это огромный океан, и он – не для человека. Как любой моряк, выходящий в море, я радуюсь новому плаванью лишь потому, что знаю – сколько бы я ни скиталась, в конце концов, я сойду на берег. Океан только тогда океан, когда есть земля, – я почувствовала, как ускорилось дыхание Влада, и на этот раз меня это не смутило. – Космос – не мой дом, и именно его ледяное равнодушие заставило меня понять, как сильно ты мне нужен, – где-то глубоко в груди зашлось его сердце, и мое – подхватило его ритм, разгоняя по жилам кровь и нежность, воспламеняя внутри меня затмевающее все на свете желание принадлежать ему здесь и сейчас. Я подняла голову и посмотрела в самые синие глаза. Самые синие во всей вселенной! Теперь я это точно знаю. Они смотрели на меня с сомнением, не веря моим словам и моим действиям.
– Лера… – тихо прошептал он.
Я не слушала его. Я тихо прикоснулась к губам, которые обожгли меня горячим дыханием, и сказала:
– Я не забуду дорогу домой… если ты будешь ждать меня на берегу.
Еще несколько искр сомнения вспыхнули в его глазах, а потом я почувствовала, как его руки ложатся на мою спину и прижимают меня к себе. Мой Граф, мой Влад, закрыв меня собой от целого мира, становится моим королем. Его поцелуй, нежный и нерешительный, превращается в вожделение – безграничное, жадное, эгоистичное, которое всецело подчиняет меня его желаниям. Его дыхание сливается с моим, его руки рождают во мне приливы огня, и нежность, что так долго пряталась внутри нас, вспыхнула, соединяя наши тела, сплетая наши души. Мы сходили с ума от ласки, мы принадлежали друг другу, и, растворяясь в шепоте, прикосновениях и поцелуях, мы стали тем, кем нам суждено было стать – любовниками, друзьями, самыми близкими людьми. И там, в комнате, которую невозможно найти, если ты уже не знаешь о ней, под сводом сверкающих звезд, отражающихся в огромной линзе, среди океана подушек, для нас двоих весь мир превратился в крохотную песчинку, светящуюся нежным светло-сиреневым светом, среди бесконечного множества точно таких же песчинок на необитаемом берегу океана.
Я стояла напротив двери и не решалась нажать звонок. Я выдохнула и нажала кнопку, которая тут же отозвалась знакомой мелодией. Сначала за дверью не было ничего, кроме тишины, и я подумала, что её нет дома, но потом я услышала торопливый топот ног и еле различимое бормотание. Сердце полетело вскачь, руки вспотели, горло пересохло. Послышался звук открываемого дверного замка и дверь распахнулась.
Немая сцена длилась целую вечность. Ее янтарно-карие глаза сначала округлились, не веря самим себе, а полные губы открылись в немом вопросе. С минуту она смотрела молча, а потом набрала воздуха в легкие, чтобы заговорить, но я начала первой, не дав ей произнести ни слова:
– Я знаю, знаю! Просто выслушай!
