У Стейси Хубки было круглое нежное личико. Невысокая – даже на каблуках не более метра шестидесяти. Волосы подвивала и закалывала с боков пластмассовыми заколками, чтобы не падали на лицо. Она все время украдкой разглядывала Старлинг.
– Стейси… Можно, я вас буду называть просто Стейси?
– Конечно.
– Стейси, я прошу вас рассказать мне, как, по-вашему, все это могло случиться с Фредрикой Биммел. Где этот человек мог с ней встретиться, познакомиться…
– Ужасная история! Просто ужасная! Содрал с нее кожу, паскуда такая! Вы ее видели? Говорят, она была ну прямо как кусок мяса, знаете, как в лавке у мясника…
– Стейси, она когда-нибудь упоминала о ком-нибудь из Чикаго или Кальюмет-Сити?
Кальюмет-Сити. Стрелки на часах за спиной Стейси не давали Старлинг покоя. Если бригаде по спасению заложников нужно на полет сорок минут, значит, через десять минут они уже приземлятся. Выяснили они его точный адрес? Ладно, занимайся своим делом!
– Чикаго? – переспросила Стейси. – Нет. Мы только один раз были в Чикаго. Маршировали на параде в честь Дня благодарения[51]. Это в восьмом классе было, значит – сколько? Девять лет назад. Наш школьный оркестр ездил. Туда и обратно на автобусе.
– А что вы подумали, когда она пропала?
– Да ничего не подумала. Просто, знаете, удивилась…
– Вы помните, где вы были, когда узнали об этом? Где вам об этом сообщили? И что вы тогда подумали?
– В тот вечер, когда она пропала, мы со Скипом ходили на шоу, а потом заехали в бар мистера Тода выпить. А там была Пам, знаете, Пам Малавези, она подошла и сказала, что Фредрика пропала. А Скип сказал, что не могла она пропасть: это даже самому Гудини[52] не под силу – куда-нибудь ее утащить и спрятать… А потом стал всем рассказывать, кто такой был Гудини. Он всегда любит, знаете, мозги людям запудрить, дескать, он все на свете знает. Ну, побазарили и забыли. Я думала, она на отца обиделась. Вы были у нее дома? Ужасная дыра, правда? Мне кажется, где бы она сейчас ни была, ей ужасно стыдно перед вами за этот дом… Вы бы на ее месте небось тоже сбежали?
– Вам не приходила в голову мысль, что она могла сбежать с кем-то? Нет? Пусть даже это на самом деле не соответствовало истине…
– Скип сказал, что, может, она нашла себе какого-нибудь любителя «большого и чистого». Да нет, никого у нее не было. Когда-то, знаете, у нее был парень, но ужасно давно. Он играл в нашем оркестре, мы тогда в десятом классе учились. Я говорю «у нее был парень», но на самом-то деле они, знаете, просто иногда болтали да хихикали, как девчонки, и уроки вместе делали. Он был такой маменькин сынок, сам больше на девчонку похож, и носил такие матросские шапочки, знаете? Скип считает, что он был, знаете, голубой. Над ней ужасно смеялись, что она вроде как гуляет с гомиком. Он потом погиб в автомобильной катастрофе вместе со своей сестрой. И после этого у нее никого больше не было.
– Что вы подумали, когда она не вернулась?
– Пам сказала, что ее инопланетяне похитили. Мне так страшно стало, особенно по вечерам. Я даже из дома стала выходить только со Скипом. Я ему так и сказала: «Как солнце садится, я без тебя никуда».
– Она при вас никогда не упоминала о человеке по имени Джейм Гам? Или Джон Грант?
– Э-э-э, нет…
– Как вам кажется, мог у нее появиться какой-нибудь друг или знакомый, о котором она бы вам ничего не сказала? У вас были такие случаи, когда вы ее по нескольку дней подряд не видели?
– Нет. Если бы у нее парень появился, поверьте, я бы об этом знала. Нет, не было у нее никого.
– Как вы считаете, такое вообще возможно – чтобы она завела парня и ничего вам об этом не сказала?
– Да нет, конечно, сказала бы!
– Может, она боялась, что над ней опять будут смеяться?
– Кто? Мы? С какой стати? Из-за той истории с гомиком? С этим маменькиным сынком? – Стейси даже покраснела. – Нет! Не стали бы мы над ней смеяться! Я просто, знаете, о нем случайно вспомнила. Над ней… все к ней, знаете, ужасно по-хорошему относились… Жалели ее, когда тот гомик погиб…
– Вы работали вместе с Фредрикой, Стейси?
