Он прижимал к животу горячую грелку; в грелке булькала вода, и ощущение было почти таким же, как когда он прижимал к себе свою собачку.
Больше он не мог этого выдержать. Оно сидело там, в колодце, и держало Прелесть у себя, держало заложницей, узницей. Оно ей угрожало! Прелести было больно! А он вовсе не был уверен, что удастся застрелить эту тварь прежде, чем она сумеет причинить собачке вред… Но все равно надо попытаться. Прямо сейчас.
Он разделся и накинул халат. Он всегда снимал с них кожу голым и был сам весь в крови, как новорожденный.
Из своей огромной аптечки он достал мазь, которой однажды пользовал Прелесть, когда ее оцарапала кошка, а также лейкопластырь и большой пластмассовый веерный воротник, который ему дал ветеринар. Воротник не позволял собаке лизать поврежденное место. У него еще был специальный намордник и тюбик крема с новокаином для местной анестезии, если оно все-таки успеет перед смертью нанести собачке увечье.
Придется все же стрелять в голову. Волосы пропадут, но здоровье Прелести дороже. Волосами он, так и быть, пожертвует, чтобы обеспечить безопасность собачки.
Теперь тихонько вниз по лестнице, в подвал. Тапки долой, лучше босиком. Вниз по лестнице, держась ближе к стене, чтоб ни одна ступенька не скрипнула.
Свет он не включал. Достигнув последней ступеньки, свернул направо, в мастерскую. Он двигался ощупью, легко находя дорогу в темноте и ощущая все неровности пола босыми ступнями.
Рукавом халата он слегка задел клетку и тут услышал сердитый резкий писк, который издавали потревоженные бабочки. Так, вот он, шкафчик. Он достал свои инфракрасные очки и надел их. Теперь все вокруг стало зеленым. Он постоял немного, прислушиваясь к бульканью воды в трубах. Властелин мрака, королева тьмы.
Бабочки, порхавшие по подвалу, оставляли за собой зеленые флуоресцирующие следы, легчайшее дуновение ветерка от их крыльев касалось его лица.
Он проверил револьвер. Револьвер был заряжен специальными пулями, мягкими, без оболочки. Такие пули сплющиваются при попадании в голову и разносят все вдрызг. Чтоб убить наверняка. Если оно будет стоять и если он выстрелит прямо в голову, направив ствол строго вниз, такая пуля, в отличие от «магнума», вряд ли пробьет нижнюю челюсть. За кожу на груди можно не беспокоиться!
Тихо, осторожно, на полусогнутых ногах, ощущая пальцами ног истертые доски пола, он продвигался вперед. Тихо, осторожно, но не слишком медленно. Он не хотел, чтобы собачка успела учуять его запах и поднять лай.
Вот в зеленом полумраке появился колодец, камни и скрепляющий их раствор, а на нем деревянная крышка. Он четко видел рисунок дерева, из которого была сделана крышка. Теперь тихонько поднять ее и отставить в сторону. Заглянуть в колодец. Так, вот они. Оно лежало на боку, скрючившись, как огромная креветка. Может быть, спало. Прелесть свернулась калачиком, тесно прижавшись к нему. Кажется, тоже спит. «Господи, хоть бы Прелесть была жива!»
Голова торчит в сторону. Можно было бы выстрелить в шею. Очень соблазнительно, чтобы сохранить волосы. Нет, слишком рискованно.
Мистер Гам наклонился над колодцем и прицелился. Из такого длинноствольного револьвера целиться очень удобно, просто очень. Надо только держать его в поле прибора ночного видения. Он тщательно навел револьвер на висок, туда, где кончались влажные волосы спящей особи.
Он так и не понял, что ее разбудило – запах или шорох, – но Прелесть вдруг вскочила, залаяла, завизжала, запрыгала. Кэтрин Мартин тут же повернулась и схватила собачку, накрыв и ее, и себя матрасом. Теперь у него перед глазами все поплыло. Он не мог разобрать, где собака, а где Кэтрин. Никак не мог разобрать, потому что в инфракрасных очках теряется ощущение глубины.
Но он видел, что Прелесть прыгает! И понял, что лапка у нее в полном порядке. И еще кое-что он понял: Кэтрин Бейкер Мартин не может причинить собачке боль, что бы он ни сделал. «О-о-ох, прямо камень с души! Ну так и черт с ней! Теперь можно стрелять по ногам, а когда она скрючится, разнести ей башку, к чертовой матери! К дьяволу все предосторожности!»
Он включил в подвале свет, все лампы до единой. Принес из кладовки мощный прожектор. Он уже полностью овладел собой. По пути через мастерскую открыл кран и пустил воду тонкой струйкой, чтоб потом, когда он начнет работать, не засорилась труба в местах изгиба.
И в тот момент, когда он с прожектором в руках проходил мимо лестницы, готовый приступить к заключительному этапу работы, у входной двери раздался звонок.
Резкий, режущий ухо звонок. Он остановился в недоумении. Кто бы это мог быть?
Он не слышал этого звука уже несколько лет, он даже не знал, работает ли звонок вообще. Звонок был установлен так, что его было слышно в разных концах дома – и наверху, и внизу. Но он давно покрылся пылью… Мистер Гам удивленно уставился на него, и тут звонок опять заверещал. Он звонил и звонил, дергаясь и дрожа. Пыль с него летела во все стороны. Кто-то там упорно жал на кнопку у входа, где висела табличка «Управляющий».
Ладно, позвонит и уйдет.
Мистер Гам установил прожектор.
