– Хорошо. Я в самом деле не могу сейчас разговаривать. – Она повесила трубку. – Если я ошибаюсь, хуже, чем тем шестерым, которыми вы занимались, ей не будет, – пробормотала она и махнула рукой, приглашая в машину Чилтона и Госсэджа.
Доктор Чилтон заранее договорился, чтобы в Мемфисе беседа сенатора Мартин с Ганнибалом Лектером проходила в официальной обстановке, в соответствующим образом обставленном кабинете. Чтобы не тратить зря времени, для этой беседы была спешно переоборудована контора инструктора в ангаре Национальной гвардии.
Сенатору Мартин пришлось подождать в ангаре, пока доктор Чилтон устроит Лектера в кабинете. Она не могла больше оставаться в машине. Она шагала, машинально описывая небольшой круг под огромным сводом ангара, глядя вверх на мощные, высоко поднятые стропила, а затем снова вниз, на размеченный полосами пол. На минуту остановилась у старенького «Фантома F-4» и прижалась лбом к его холодному боку, там, где была надпись «ступени нет».
Этот самолет, должно быть, старше Кэтрин. Господи, помоги!
– Сенатор Мартин!
Это ее окликнул майор Бахман. Чилтон кивал ей из двери.
В комнате стояли письменный стол для Чилтона и кресла для сенатора Мартин, ее помощника и майора Бахмана. Оператор с видеокамерой готовился снимать встречу. Чилтон уверял, что это было одним из требований доктора Лектера.
Когда сенатор Мартин вошла в комнату, она выглядела очень представительно. От ее синего костюма так и веяло властью. Ей удалось и Госсэджа несколько «подкрахмалить».
Доктор Ганнибал Лектер сидел в массивном дубовом кресле, привинченном к полу посреди комнаты, на значительном расстоянии от всех остальных. Плед прикрывал его смирительную рубашку и ножные путы и, кроме того, скрывал от глаз присутствующих цепи, которыми Лектер был прикован к креслу. И он по-прежнему был в хоккейной маске, не позволяющей кусаться.
«Зачем же это? – думала сенатор. – Ведь идея заключалась в том, чтобы позволить доктору Лектеру сохранить достоинство в официальной обстановке». Сенатор Мартин бросила взгляд на Чилтона и повернулась к Госсэджу, чтобы взять бумаги.
Чилтон зашел Лектеру за спину и, взглянув прямо в объектив камеры, распустил ремни и весьма эффектно снял с Лектера маску.
– Сенатор Мартин, познакомьтесь с доктором Ганнибалом Лектером.
Поступок Чилтона, продиктованный вульгарным желанием покрасоваться, напугал Рут Мартин не меньше, чем все происшедшее со дня похищения ее дочери. Вера в правильность его суждений, которую она более или менее сохраняла до сих пор, сменилась леденящим душу подозрением, что Чилтон – непроходимый дурак.
Придется импровизировать на ходу.
Прядь волос упала доктору Лектеру на лоб и повисла меж каштанового цвета глазами. Лицо его было очень бледным, белым, как только что снятая маска. Сенатор Мартин и Ганнибал Лектер рассматривали друг друга: она – наделенная ярким интеллектом, он – способностями, к которым не подходили обычные человеческие мерки.
Доктор Чилтон вернулся к своему столу, оглядел всех и все вокруг и начал:
– Доктор Лектер довел до моего сведения, сенатор, что он желает помочь расследованию, сообщив некоторые особо важные сведения, если будут учтены его собственные пожелания в отношении условий его содержания в заключении.
Сенатор Мартин подняла в руке документ:
– Доктор Лектер, это официальное обязательство, которое я подпишу на ваших глазах. В нем говорится, что я обязуюсь помочь вам. Хотите прочесть?
Ей показалось, он не собирается отвечать, и она повернулась к столу – подписать бумагу, когда он произнес:
– Я не стану тратить ваше время и время Кэтрин на то, чтобы выторговывать мелкие уступки. Карьеристы и так уже заставили нас потерять время. Я помогу вам сейчас, поверив, что вы поможете мне, когда все это закончится.
– Вы вполне можете рассчитывать на это. Брайан?
Госсэдж приготовил блокнот.
– Имя Буффало Билла – Уильям Рубин. Он известен как Билли Рубин. Его рекомендовал мне в апреле или мае тысяча девятьсот семьдесят пятого года мой пациент Бенджамин Распай. Он говорил, что живет в Филадельфии, адреса я не помню, но в Балтиморе он жил у Распая.
– Где находятся ваши записи? – вмешался майор Бахман.
– Мои записи были уничтожены по постановлению суда после того, как…
– Как он выглядел? – спросил майор Бахман.
– Вы не возражаете, майор? Сенатор Мартин, единственное…
– Сообщите возраст и физические данные, все, что вы помните об этом человеке, – потребовал майор Бахман.
Доктор Лектер просто-напросто ушел от них. Он стал думать совсем о другом: об анатомических этюдах Жерико к картине «Плот Медузы»[45], – и если даже и слышал последовавшие затем вопросы, не подал и виду, что слышит.
Когда Рут Мартин удалось снова привлечь внимание доктора Лектера, они остались в комнате одни. Она держала на коленях блокнот Госсэджа.
Глаза доктора Лектера внимательно смотрели на нее.
– От вашего флажка пахнет сигарами, – сказал он. – Вы сами кормили Кэтрин?
– Простите? Я – что?..
– Вы кормили Кэтрин грудью?
– Да.
– Вызывает жажду, верно?..
