У нее потемнели зрачки, и, пригубив от ее боли, доктор Лектер нашел, что это поразительное наслаждение. На сегодня достаточно, решил он и продолжил:
– Уильям Рубин примерно метр восемьдесят пять ростом, сейчас ему должно быть около тридцати пяти лет. Он крупного телосложения, весил около девяноста килограммов, когда я его знал, и с тех пор, вероятно, еще набрал в весе. Волосы у него каштановые, глаза – светло-голубые. Отдайте им это, и мы продолжим.
– Да, разумеется, – сказала сенатор Мартин и передала блокнот в открытую дверь.
– Я видел его только один раз. Он должен был явиться на прием снова, но так и не пришел.
– Почему вы полагаете, что именно он – Буффало Билл?
– Он уже тогда убивал людей и делал с ними нечто подобное – с анатомической точки зрения. Он говорил, что мечтает, чтоб ему помогли покончить с этим, но в действительности вовсе этого не хотел. Ему просто надо было с кем-то обслюнявить эту тему, потрепаться.
– И вы не… Он был уверен, что вы не выдадите его полиции?
– Он полагал, что я этого не сделаю, и, кроме того, он любит рисковать. Я же оказал честь его приятелю Распаю, храня в тайне откровения этого жирного флейтиста.
– Распай знал, что он способен на такое?
– Аппетит Распая разжигали всяческие подонки, его постоянно тянуло в грязь, он весь был покрыт шрамами. Билли Рубин сказал мне, что у него была судимость, но не сообщил подробностей. Я записал его анамнез, очень кратко. Ничего особенного, кроме одного: Рубин сказал мне, что когда-то страдал anthracosis eburnea[46]. Вот все, что я помню, сенатор Мартин, кроме того, я полагаю, вам не терпится уйти. Если что-то еще придет мне в голову, я дам вам знать.
– Это Билли Рубин убил человека, голова которого была обнаружена в машине?
– Думаю, да.
– Вы знаете, кто он такой?
– Нет. Распай называл его Клаусом.
– То, что вы сообщили ранее ФБР, соответствует действительности?
– Не менее, чем то, что ФБР сообщило мне, сенатор Мартин.
– Я договорилась о некоторых временных послаблениях здесь, в Мемфисе. Мы поговорим о вашем положении, и вы поедете в Браши-Маунтин, когда все это… Когда мы уладим это дело.
– Благодарю вас. Я хотел бы иметь телефон. Если мне что-то придет в голову…
– Телефон у вас будет.
– И музыку. Гленн Гульд. «Гольдберг-вариации» Баха. Я не слишком многого требую?
– Хорошо.
– Сенатор Мартин, не доверяйте руководство целиком одному ФБР. Джек Крофорд не склонен вести честную игру с другими агентствами. Это ведь все только игра для людей его типа. Он решил, что именно он должен арестовать Билли Рубина. У них это называется «взять за шкирку».
– Спасибо, доктор Лектер.
– Прелестный костюм, – сказал доктор Лектер ей вслед.
В огромном подвале Джейма Гама одно помещение переходит в другое без видимой логики и порядка – в таких лабиринтах мы иногда безнадежно плутаем во сне. Когда (сотни жизней тому назад) он был застенчив и робок, мистер Гам больше всего наслаждался, укрываясь в самых потаенных комнатах своего подземелья, подальше от лестниц. Здесь есть комнаты в дальних уголках, комнаты из других жизней, их он не открывал с давних пор. Некоторые из них все еще обитаемы, заняты, так сказать, хотя звуки, доносившиеся оттуда, из-за дверей, достигли своего пика и истаяли давным-давно.
Уровень пола в разных комнатах разный, выше или ниже почти на целый фут. Приходится перешагивать через порожки, пригибаться под притолоками. Тяжелые вещи очень трудно тащить и практически невозможно катить по такому полу. Гнать что-то перед собой – а оно спотыкается, плачет и умоляет и стукается обалделой головой обо что попало – очень трудно, даже опасно.
Став гораздо мудрее и обретя уверенность в себе, мистер Гам понял, что ему вовсе нет надобности делать то, что нужно, в потаенных уголках подвала. Теперь он пользуется несколькими подвальными помещениями прямо у лестницы, а это просторные комнаты с водопроводом и электричеством.
Сейчас подвал погружен в темноту.
Под усыпанным песком полом, в тайнике, затихла Кэтрин Мартин.
Мистер Гам тоже в подвале, только в другом помещении.
Комната за лестницей темна для человеческого взгляда, но наполнена множеством чуть слышных звуков. Тихо журчит вода и вздыхают небольшие насосы. Звуки тихим эхом отражаются от стен, и комната кажется очень большой. Воздух прохладный и влажный. Ощущаешь запах листьев, зелени. Трепет крыльев у щеки, тихое пощелкивание в воздухе. Тихое посапывание, вздох наслаждения – это уже человек.
