Комната лишена световых волн, воспринимаемых человеческим зрением, но мистер Гам и здесь видит все прекрасно, хотя все представляется ему в более или менее интенсивных оттенках зеленого цвета. Он в очках, он надел замечательные инфракрасные очки (куплены на распродаже израильского армейского имущества меньше чем за четыреста долларов) и направил инфракрасный луч фонарика на затянутую сеткой клетку, перед которой сидит. Сидит он на краешке стула с прямой спинкой, весь напрягшись, наблюдая за насекомым в клетке, взбирающимся на зеленое растение. Имаго, совсем неопытное и юное, только что выбралось из кокона, упрятанного во влажный земляной пол клетки. Оно осторожно взбирается по крепкому стеблю паслена, отыскивая местечко, где можно расправить влажные неокрепшие крылья, все еще плотно сложенные на спине. Вот оно находит горизонтальную веточку.
Мистер Гам закидывает назад голову, иначе ему не видно. Постепенно, понемногу крылья наполняются воздухом и живыми соками. Но они пока еще сложены над спинкой насекомого.
Проходит два часа. Мистер Гам почти недвижим. Он то включает, то выключает инфракрасный фонарик: ему хочется испытать удивление, увидев, как далеко зашел процесс взросления насекомого. Чтобы убить время, он водит лучом фонаря по комнате, высвечивая огромные аквариумы, полные растительного дубильного раствора. На специальных формах и растяжках в аквариумы погружены его последние приобретения – стоят, словно обломки классических статуй под зелеными водами моря. Луч фонаря скользит по оцинкованному рабочему столу с металлическим подголовником и разбрызгивателем, по стокам, по подъемному устройству над столом. У стены – длинные промышленные раковины-ванны. Все зеленое, призрачное в луче профильтрованного инфракрасного света. Трепет крыльев, фосфоресцирующее свечение, словно хвосты крохотных комет: ночные бабочки в свободном полете в темной комнате.
Он переводит луч фонаря на клетку – самое время. Крылья огромного насекомого расправлены над спиной, скрывая и уродуя характерные отметины. Но вот бабочка опускает крылья, словно плащом окутывая тело, и знаменитый узор ясно виден. Человеческий череп, чудесным образом изображенный на пушистой спинке, смотрит оттуда дырами глазниц. Черные дыры глазниц под затененным куполом черепа, над широкими скулами. Под скулами темная полоса, словно кляп, заклеивший рот, сразу над нижней челюстью. Череп опирается на пятно, формой напоминающее верхнюю часть человеческого таза.
Череп над тазовыми костями, изображенный на спине ночной бабочки по капризу природы.
Мистер Гам ощущает необычайное удовольствие и легкость. Он наклоняется к клетке и дует, чтобы теплый воздух коснулся бабочки. Она приподнимает заостренный хоботок и издает сердитый резкий звук.
Мистер Гам тихонько выходит в помещение с тайником, освещая себе путь фонариком. Он дышит открытым ртом, чтобы дыхание не было слишком громким. Он вовсе не желает, чтобы шум из колодца нарушил его прекрасное настроение. Линзы его очков на выступающих тубусах похожи на выдвинутые вперед глаза краба. Мистер Гам понимает, что выглядит не слишком привлекательно в этих очках, но в них так весело играть в подвальные игры, он с их помощью провел в темном подвале немало приятных часов.
Материал лежит на боку, свернувшись улиткой. Кажется, спит. Туалетное ведро стоит рядом. На этот раз дура не оборвала веревку, по-глупому пытаясь взобраться по гладким стенам. Во сне она накрыла лицо углом матраса и сосет палец.
Разглядывая Кэтрин, водя фонариком взад и вперед по ее телу, мистер Гам готовит себя к решению очень важных проблем.
Человеческая кожа дьявольски трудна для обработки, если ваши требования столь же высоки, как требования мистера Гама. Нужно отважиться на фундаментальные структурные решения, и первое из них – где вшить молнию.
Он скользит лучом вдоль спины Кэтрин. В нормальных условиях он поместил бы застежку на спине, но тогда как ему натянуть это на себя в одиночку? Это ведь совсем не тот случай, когда можно попросить кого-нибудь помочь, хотя мысль об этом ужасно увлекательна. Он знает такие места, такие компании, где его труды вызвали бы восхищение… яхты, на которых он мог бы покрасоваться… Но с этим надо подождать. Надо делать такие вещи, с которыми можно сладить в одиночку. Резать перед по центру – просто святотатство, эту мысль он сразу же выбросил из головы.
Мистер Гам не может судить о качестве кожи Кэтрин в инфракрасном луче, но ему кажется – она похудела. По-видимому, она как раз сидела на диете, когда попала к нему.
По опыту он знал, что нужно выждать дня четыре, а то и неделю, прежде чем снимать кожу. Быстрая потеря веса делает кожу менее плотно натянутой, ее тогда легче снять. Вдобавок голодание лишает материал сил, и управляться с ним тогда много легче. Он становится более покладист. А некоторые впадают в тупую покорность. В то же время надо их все-таки как-то подкармливать, чтобы избежать приступов отчаяния и истерик, а то еще кожа может оказаться испорченной.
