— Не то чтобы самый главный, но и не последний человек, — приосанился архивариус.
Нетерпеливый звон дверного колокольчика прервал их беседу.
Пиголович вопросительно обернулся к Власу, увидел, что тот собирает треногу и складывает фотоаппарат в кофр, помахал ладонью, разгоняя дым от магниевой вспышки, и дал отмашку:
— Леопольд Адамович, можете открывать.
Старик-дворецкий зашаркал в прихожую, и уже через несколько минут оттуда донесся грозный голос урядника Воскобойникова:
— Ну, любезный, ведите, показывайте, где ваш самоубийца.
— А полиция уже здесь, — растерянно бормотал дворецкий, мелко семеня впереди представителя власти.
— Какая-такая полиция? — прогудел Варфоломей Селиванович, вваливаясь в кабинет. — Ах, это вы, голубчики!
Произошедшая с Пиголовичем перемена была так удивительна, что Влас чуть не прыснул. Соломон Наумович сжался в углу комнаты, склонив голову и приняв вид ничтожный и жалкий.
— Не ожидал, Влас Ефимович, от тебя подобного афронта, — грозно насупился дядя по отцовской линии. — А с вами, господин Пиголович, я завтра поговорю! Вы у меня под арест пойдете за самоуправство! А и надымили! Они ничего здесь не трогали? — Воскобойников-старший обернулся к старику.
— Нет, ваше благородие, — затряс Леопольд Адамович жиденькими бакенбардами. — Только фотографии делали и рассказ мой записывали.
— То-то же!
С достоинством кивнув княжескому слуге, Влас протиснулся мимо застывшего в дверях родственника, независимым шагом миновал прихожую и распахнул дверь на улицу. За ним бесплотной тенью выскользнул Соломон Наумович.
Фотограф остановился на перекрестке и закурил.
— Молодой человек, вы уяснили самое главное? — как ни в чем не бывало деловито осведомился Пиголович.
— И в чем же самое главное? — В глазах Власа сквозило непонимание, и старик снова сердито затряс брылями.
— Однако, Влас Ефимович, вы не слишком-то догадливы! Вы что же, не поняли, что и в самом деле действие «висельника» можно отменить! Это невероятно интересно! И если уж вам так дорога жизнь императрицы, вы просто обязаны выяснить до конца, каким образом это возможно сделать. Ступайте к девице Макаровой…
— Прощайте, Соломон Наумович, — протягивая руку архивариусу, хмуро проговорил Влас. — Сегодня никуда не поеду.
Он развернулся и, сгибаясь под тяжестью кофра, направился было в сторону Широкой улицы, но, вспомнив про Раису Киевну, малодушно взял извозчика и устремился к отчему дому. Решил — пусть сами разбираются. Ригель медик, он скорее справится с недугом квартирной хозяйки, а какой толк от него, от Власа?
