Близилось к полудню, и, оставив позади агору, юный варвар робко ступил на священную гору. Издали оглядев храмы Деметры и Геры Царицы, он миновал великолепный гимнасий, не решившись туда войти с руками, плохо отмытыми от гончарной глины: чуждый мир богатых, гордых эллинов страшил его. Фракийца влекло выше, к лесу колонн, и он проследовал , не остановившись, вдоль высокой, мощной стены, бывшей боковым фасадом алтаря Зевса Сотера. Множество зданий, о предназначении которых он не догадывался, виднелось по склонам. Он увидел внизу огромную чашу театра и догадался, что это место для зрелищ. Выше шла крепостная стена. Миновав ещё одни ворота, он оказался на второй агоре. Перед ним возвышались храм Афины и Зевса Сабазия, а также всемирно знаменитая пергамская библиотека. Глазам фракийца предстало сразу столько удивительного, что он не знал, куда и глядеть. Площадь, выложенная сверкающими плитами, была окружена торжественным портиком ; на ней стояло множество статуй, каждая из которых составила бы славу любого города.
Но он не остановился и здесь. Радостно, с сердцем, мощно стучавшим в груди, он шёл всё выше и выше. Полный неистовой жажды всё увидеть и познать, он прошёл мимо пышных дворцов пергамских царей, более приличествовавших богам, в одном из которых обитал теперь римский наместник, и вовремя остановился, не дойдя немного до вершины, где красовался арсенал: там, в цитадели города, было полно римских воинов.
Возвращаясь, он снова прошёл мимо широкой, нарядной лестницы, ведшей куда-то вверх, и на этот раз приостановился. Закинув голову, он рассматривал мощное сооружение. Это была целая скала; лестница пробивала её лишь с одной стороны, Наверху, на площадке, окружённой стройным портиком, находилось святилище: там виднелся алтарь. Фракиец не знал, что это сооружение – памятник в честь победы Пергамского государства над врагом: двести лет назад на Пергам совершили нашествие орды диких галатов, и Пергам их победил. Да, галаты были побеждены, но через двести лет пришли римляне и огонь на победном жертвеннике погас.
Фракиец стал подниматься по лестнице, изумлённо рассматривая несравненные рельефы Гигантомахии. Хаос из человеческих и змеиных тел . Как прекрасны изображённые существа! Что свело их в смертельную схватку? Он явственно слышал крики и стоны, тяжёлое дыхание бойцов, и сам содрогался. Кто прав, кто виноват? Противники были равно прекрасны.
Поднявшись наверх, объятый трепетным почтением, он прошёл вдоль портика. Возле жертвенника стояли какие-то люди. Не захотев мешать, фракиец направился вниз, желая ещё раз осмотреть изображение битвы. Мрамор, ставший живым, – что за чудо? Колено, которым мраморный юноша опёрся о ступеньку… Колено было черезчур, ещё немного, и всё это оживёт, клокочущее сражение захлестнёт окрестности. Он настолько проникся иллюзией, что попятился и быстро побежал вниз: не стало долее сил смотреть.
Отстояв свой город, тогда свободный и процветающий, от разрушения и погибели, гордые перамцы решили увековечить победу, воздвигнув торжественный алтарь Зевсу Величайшему, для чего были приглашены лучшие скульпторы и архитекторы. Война пергамцев с варварами была уподоблена схватке олимпийских богов с неразумными гигантами – сыновьями Неба-Урана и Геи-Земли. Не захотев обуздать свою низменную звериную прироу, гиганты восстали против светоносной воли олимпийцев и принялись забрасывать Олимп обломками скал и вырванными с корнем деревьями. В неистовом разрушении им стали помогать все низшие божки, демоны и кровожадные звери. Бой был свиреп, олимпийцам пришлось нелегко. Наряду с богами-мужчинами в сражении приняли участие и богини: даже Афродита не убоялась битвы . Ничего этого не знал фракиец.
Пора было возвращаться в лагерь. Оглушённый, ослеплённый сверканием мрамора и блеском золота и и бронзы, подавленный изображениями величественных божеств, он , найдя тихий закоулок, присел на ступеньку, и , обхватив колен и руками, попытался разобраться в мыслях. Невозможно было до конца поверить, что всё это создано людьми. Божественные силы сотворили этот мио. Они вздыбили над городом могучую гору с террасами по склонам, они украсили её белыми зданиями бесподобной, сверхчеловеческой красоты; он и населили эти здания и площади золотыми статуями мудрых старцев и прекрасных юношей, богов и богинь. Мраморные варвары умирали, корчась в муках, поражё1нные эллинским мечом : варварам не было доступа в светлый мир богов. Эллинские божества даже в пылу сражения сохраняли бесстрастное выражение прекрасных лиц: правда и справедливость были на их стороне.
Так сидел он на тёплых ступеньках акрополя, окружённый миром эллинов, но чуждый ему. Мысли вихрем кружились в его голове; когда налетает этот вихрь, тело слабеет, ненужное, позабытое, усаженное на ступеньки.
