Замешавшись в пёструю, звонкую толпу, Спартак переходил от торговца к торговцу, любуясь диковинными товарами. Здесь не продавали съестное: овощные, мясные, рыбные рынки располагались в иных частях города. Впрочем, фрукты и цветы продавались тут и там с лотков; повсюду шныряли торговцы напитками, сласьями и пирожками. Фракиец заглянул и в лавки на галерее: в одной торговал ювелир, и были выставлены украшения из индийского жемчуга, аметистов, топазов и изумрудов, египетские скарабеи и многое другое. В соседней лавке благоухало: тут грек торговал пряностями и благовониями. Фракиец шумно вдыхал в свои мощные лёгкие зелёные, синие, пурпурные струи воздуха, и ноздри его трепетали от удовольствия. Тут можно было приобрести индийские кассию и нард, аравийские мирру и корицу, ладан, пахучий тростник с Генисаретского озера, – и всевозможные подделки тоже. Молча протянув монетку, Спартак получил несколько зёрен священного ладана, чей аромат так любят боги. Однако не успел он завершить покупку, как у него за спиной появился сборщик налогов и потребовал уплатить установленный римскими властями налог на торговые сделки. Купец беспрекословно повиновался; удивлённый фракиец вынужден был вторую монету отдать Риму.
На площади он бросил ладан в огонь, плясавший на алтаре, задумчиво наблюдая, в какую сторону отклонится пламя и долго ли оно будет гореть: всё это имело значение, так как выражадл волю богов. Он не знал, какому эллинскому божеству он жертвует, – он жертвовал Пергаму. Ему было грустно. Как много чудес, сотворённых в разных концах света, увидел он сегодня! Курчавые финикийцы изготовляли пурпур, бледнокожие македоняне плавили смолу, мускулистые эллинские каменотёсы вырубали глыбы мрамора, таинственные индийцы ныряли за жемчужинами, – тысячи рук, тысячи глаз, тысячи сердец. Весь мир напряжённо трудился. А он? Что успел сделать он за свои неполные два десятилетия? Ему вложен в руки меч, которым он тяготится, и напророчен ненужный царский венец. Лучше бы гончарный круг. .. Со всем почтением, на какое был способен, он обратился к божеству с мольбой вмешаться и изменить его судьбу. К его удивлению, стоявшая невдалеке статуя Гермеса вдруг ожила: из рога, который бог держал в руке, полилась вода. Спартак изумлённо воззрился на чудо. Знамение? Божество услышало его мольбу? Позднее он узнал, что мраморный Гермес служил пергамцам часами: вода лилась каждые полчаса.
Многолюдство утомило юношу. Кто-то наступил ему на ногу; кто-то ругнулся; гадалка пристала к нему, неведомый азиат тряс у него перед носом кожей змеи; голова шла кругом от непривычного гомона тысяч людей. Он захотел скрыться в тень лавки, где торговали дорогим оружием. Возле лавки клубилась толпа. Может, философ? Молодой фракиец знал, что они часто выступают на рынке.
– Это философ? Философ? – заинтересованно допытывался он у людей.
– Иди своей дорогой, воин, – ответили ему. – Это божий человек, и он в духе. Что такое философ со всей своей дурацкой земной философией перед небесными откровениями?
– Зачем гонишь человека? – возразил другой. – Дай ему послушать. И римскому наёмнику нужно божье слово.
Спартак ничего не понял, но примолк. Толпа стояла, затаив дыхание. Из середины её раздавались чьи-то всхлипывания, визг, отрывистые слова. Там пророчествовал божий человек.
– Готовьтесь, ждите, – говорил он, – ибо время близко, и подоспели сроки. Наполнилась чаша зла, и уже перетекает через край. Настанет день, и небо свернётся, как свиток, а на землю обрушится огненное пламя, и камень потечёт, а море станет паром. И горе тогда всем, зло творившим! И горе горькое всем богатым и неправедным. Ждите люди правые и обиженные: придёт избавитель! И бедняки будут возле бога, и обретут они тогда счастье и покой.
В толпе вздыхали, качали головам и, кое-кто плакал. Но сколько ни вслушивался юный фракиец, он ничего не мог понять: азиатских наречий он не знал. Зато тон понял друге, в чём неоднократно потом убеждался: пергамцы страдали среди каменного великолепия своего города, как и повсюду на свете. Подавленные, печальные, они сохраняли спокойствие только потому, что ждали, страстно ждали чего-то. Чего? Избавления от римлян? Но разве это было достижимо? Кто им мог помочь, какой избавитель? Митридат Понтийский? Несколько лет назад, когда он захватил город, пергамцы носили его на руках; они встречали его в праздничных одеждах, широко распахнув перед ним городские ворота, а когда он был принуждён уйти, его провожали в слезах и траурных одеждах.
