— А почему бы и не быть? — Сёмушка только голову выше задрал, но всё же бросил взгляд на тётю Нюшу.
— Ты мне скажи лучше, чем я накормлю тебя за обедом, — улыбнулась тётя Нюша. — Кошки-то знатно пообедали.
И верно, кошки уже прикончили весь кусок мяса. После сытного обеда они успокоились и, видимо, забыли о недавних неприятностях.
Кошек освободили. Но теперь они оказались сознательней, а может быть, просто разленились после обеда и даже не попытались удрать. Тем лучше — мыши не терпят кошачьего духа.
— Валерка! Валька! — кричал Сёмушка, вбегая в сад. — Ты где?
— Здесь! — Валерий сидел за столом на веранде и красивыми печатными буквами выводил на обложке альбома для фотографий: «Абхазия. Колхоз „Заря Абхазии”». Снимков накопилось много. Валерий разбирал их, ведь приближалось время отъезда. Одна стопка предназначалась для автора, вторая для его здешних друзей, третья про запас.
— Валька! — тут Сёмушка хлопнул приятеля по спине. — Ты прав, а я дурак!
— Наконец-то понял! — Валерий поёжился от дружеского приветствия и продолжал раскладывать фотографии.
— Ничего ты не знаешь, сидишь как сыч над своими снимками.
— Да не трещи ты, говори толком.
— Знаешь, что в колхозе вечером будет? Ого! Твоя сестра будет читать…
— Что?
— Что, что, доклад! Там сказано, шёлк — самое важное.
— Для лётчиков и докторов?
— Нет, голова твоя не шибко работает! Для всех, для народа! Теперь я всё понял, решил и запросто шелководом стану.
— Ну-у… Болтаешь!
— Болтаю? Спроси Марину Петровну.
— И спрошу.
Разумеется, Валерий спросил и Марину и ребят. Выяснилось, что Сёмушка слышал звон, да не знал откуда он. Одно слово, звонарь и путаник этот Сёмушка!
Не шёлк стал самым главным, а советские люди, им нужно много продуктов, материалов, одежды, чтобы все в достатке жили. Об этом заботится Советское правительство. А шёлк — это просто хороший, прочный, нарядный материал, и его надо как можно больше производить, а для этого больше и заботливей выращивать гусениц, заботиться о питомниках шелковиц.
Нужны разные шелкопряды — тутовые, дубовые, маковые, может быть и берёзовые, и на юге и на севере, — вспомнили ребята то, что говорили им старшие — Марина, дядя Бату, Давид.
Вечером в колхозном клубе было собрание. Пришли люди с чайных плантаций, с табачных, из цитрусового питомника, из виноградников. Говорили: чая надо собирать больше и ещё лучше ухаживать за чайными кустами. А мандарины, а лимоны? Разве эти плоды, богатые витаминами, не нужны советским людям? Выступали женщины, старики, молодежь, комсомольцы. Кто говорил, что необходимы чаеуборочные машины, кто советовал перенимать опыт у соседних мастеров — виноградарей.
Старший чабан — дед близнецов — сказал:
— Мне восемьдесят семь лет и я хочу прожить ещё столько же. Кто раньше пил наше вино, кто одевался в наш шёлк? Князь, помещик. А теперь мы работаем на себя. И от этого сердце радуется, а тело молодеет.
Цицино представила себе, как это красиво: на торжественном сборе вся дружина выстраивается в сверкающих алым шёлком пионерских галстуках, все в белых шёлковых рубашках.
— Я куплю бабушке самый красивый, самый нарядный шёлковый платок, — заявил Сёмушка.
— Так и быть, Цицино, — пообещал Вано, — подарю тебе новую, самую яркую красную ленту для твоих кос.
Собрание закончилось, а народ не расходился, — молодые люди затеяли танцы.
Вот из круга молодёжи отделился танцор и понёсся. За ним другой, третий. Лихо плясали парни. Они быстро-быстро перебирали ногами, и руки их распластывались в воздухе. Так танцевали их отцы, деды, прадеды. Так и они выражали свою радость этими стремительными ритмичными и красивыми движениями.
Потом закружились девушки. В медленном, плавном танце нельзя было даже заметить, как переступали их ноги… У танцовщиц яркие шёлковые шарфы, и материя, послушная рукам, окутывала девушек лёгким облаком.
Кругом стояли старики, любо им было смотреть на родные пляски. И они когда-то сами так танцевали, только причин так радоваться не было в пору их молодости.
Валерий глядел, не отрываясь. Его друзья: Вано, Гико, Цицино и Кэто — тоже пустились в пляс.
И Кэто не узнать, и лицо у неё стало весёлое, словно хмуриться она не умела.
А вот в кругу Марина. Она легко помчалась, будто полетела. За ней — Давид. Одну руку танцоры откинули назад, другой как бы прикрыли лицо. Потом Давид остановился, только ногами стал такт отбивать, а Марина завертелась вокруг него быстро-быстро.
— Хорошо танцует девушка, — услышал Валерий подле себя чей-то возглас.
Так это же его сестра, Марина, хотел он объяснить.
Веселье закончилось к полуночи. А завтра с восходом солнца люди снова выйдут на поля и плантации и будут работать ещё лучше, ещё внимательней, ещё успешней.
На следующий день в листохранилище собралась вся пионерская бригада.
Вася совсем загордился. Вот какое важное дело доверено нам, говорил весь его вид. Он и ходил степенней и говорил внушительней.
— А мы как же? Выполним обязательство? — простодушно спросила Цицино.
