Этот самый вопрос задавали себе все шелководы бригады, даже Сёмушка. И каждый боялся себе признаться: выполнили бы, не будь того чрезвычайного происшествия.
Ребята озабоченно поглядывали на Марину.
— Пока всё благополучно. Внимательно следите и ухаживайте за гусеницами, — отвечала она им.
Ребята старались больше прежнего. Для страны ведь, для народа!
За урожай так за урожай! решил Сёмушка. Значит, и ему надо конструировать не только самолёты, а что-то дельное для гусениц.
На пятый день после перегрева дежурные Вася и Валерий понесли шелкопрядам их утреннюю порцию листьев. С минуты на минуту ждали Кэто, теперь она всегда выходила с дежурными.
Мальчики ещё издали заметили Сёмушку. Он тащил к белому домику какие-то странные предметы. Две длинные палки волочились по земле, в руках — какие-то пружины, горшок. Разноцветные тряпки были перекинуты через плечо, и Сёмушка ловко поддерживал их подбородком.
Валерий только плечами пожал: что ещё выдумал Сенька?
— Видал шелковода! Утильщик! Утиль собирает! — возмутился Вася.
— Я что придумал… — торжественно начал Сёмушка. — Я придумал…
— Изобрёл, значит, — перебил его Вася.
— Я сделаю чучело… — Сёмушка не смущался.
— Всё перепробовал, и самолёты, и корабли, нехватает чучел, — не унимался Вася.
Сёмушка отмахнулся от Васи как от назойливой мухи. Чего привязывается этот толстяк?
— Чучело будет руками махать, пойми ты, — я вот пружины повытаскал из матраца, — пояснил Сёмушка. — Думаешь, бабушка ругаться будет? За это не будет. Ей для шелкопрядов ничего не жалко. Чучело всяких птиц отгонит, ос отпугнёт! Гусениц беречь надо!
Увы, никто не одобрил Сёмушкиной затеи. Дурацкая затея, заключил Вася. Надо хорошенько за окнами смотреть, двери закрывать плотнее, а не ждать помощи от чучел.
Валерий высказал своё мнение осторожно. Вася потешался над Сёмушкой вволю.
— Много ты понимаешь, — обиженный Сёмушка с досады бросил свою ношу. — Ещё поэт! Никакой нет у тебя фантазии.
Вася приоткрыл дверь белого домика и, переступив порог, забыл о чучелах.
Корм на полках лежал нетронутый. Не слышалось привычного, еле уловимого шелеста листьев. Гусеницы не двигались. Они почти все оцепенели. Лишь некоторые вяло, едва передвигались. Что это? Гусеницы больны? Погибают?..
— Заболели всё-таки, — шёпотом произнёс Сёмушка.
— Умирают? — испуганно спросил Валерий.
— Умрут, — подтвердил Сёмушка.
— Не болтай зря, — Вася обернулся к Сёмушке и показал кулак. — Много ты понимаешь. Шелковод!
Но Сёмушка, не слушая Васю, бросился к своей коробке. Неужели и его гусеницы заболели? Нет, коробочные бойко двигались, откусывали порции листьев, словом, чувствовали себя превосходно.
— Знать нечего, погляди на моих и на ваших!
— Мои, ваши! — огрызнулся Вася. — При чём тут мои, твои, наши?
— А притом. Мои — живые. Едят! — кричал Сёмушка. — Вы своих уморили! Вот и обязательство!
Что он болтал, этот Сёмушка? И всё же Васино лицо вытянулось, а у Валерия и того больше: неужели же прав Сёмушка?
Послышались голоса, приближались остальные ребята.
Вася и Валерий метнулись к полке, где стояла коробка. Да, Сёмушкины были живы, невредимы. И объяснять нечего, всё понятно и так!
Дверь распахнулась.
— Что случилось? — недоумевающе спросила Кэто, хотя вопрос был излишним. Стоило лишь взглянуть на Васю с Валерием, чтобы понять: несчастье!
Вася и Валерий от огорчения слова не могли вымолвить. Да и что объяснять?
Кэто, а за ней и остальные побежали к полкам и молча стали осматривать оцепеневших гусениц… То, чего все опасались, то и произошло. Погибли гусеницы, пропали коконы, не сдержали своего слова пионеры.
Тихо-тихо стало в комнате. Вася и Валерий глаз не поднимали; остальные испуганно смотрели на вожатую.
Кэто, не говоря ни слова, бросилась из домика. Едва за нею хлопнула дверь, как у полок поднялся крик и шум. Кто обвинял, кто возмущался. Вано что-то доказывал сестре. У неё выступили на глазах слёзы.
Но крики и шум продолжались недолго. Пришла Марина, и все обступили её. Только Вася не сдвинулся с места, а Валерий не смел взглянуть на сестру. Каково ей, специалисту-шелководу, убедиться, что погибла целая выкормка, пропало семьдесят пять килограммов коконов!
— Тишина! — предупредила Марина и внимательно примялась осматривать всех гусениц на полках, потом коробочных. — Ну-ка марш отсюда! Вы же знаете: вредно нарушать сон гусениц.
Какой сон? Почему сон? Но ослушаться никто не осмелился, и ребята вслед за Мариной на цыпочках вышли из белого домика.
— Эх вы, шелководы, — укоризненно сказала Марина, — как же вы не разобрались? Это же сон, линька.
— Не может быть! — встрепенулся Вася.
— Неужели ошиблись? — Кэто и растерялась и обрадовалась.
Неужели правда? Неужели гусеницы невредимы? Выражение испуга так и не сходило с лиц. Ребята боялись поверить даже Марине, настоящему доктору шелкопрядов.
— А эти почему не спят? — Вася показал на Сёмушкину коробку.
Ответ на вопрос оказался простой: Сёмушкины не прогревались и развивались нормально.
