Кончаловский искал в российской провинции героя, его помощники исколесили всю страну. Тряпицына выбрали из пятидесяти кандидатов, что называется, «за подлинность». В кино его герой бежит в город от тоски и безнадеги, а реальный Тряпицын внутренне не изменился и уезжать не собирается. Недавний почтальон рассказывал, что Интернет эту профессию еще долго не отменит: «А налоги на землю? А пенсии? Газеты выписывают некоторые. Переводы приходят. Летом развозил это все на моторке, зимой – на санях. Радиус – километров 45–50 на моем участке. Зимой в каждой деревне почти пусто, в моем родном Косицыно всего три человека осталось. Тут работы нет, но все как-то приспосабливаются, живут своим хозяйством. Тюкаем топором что-нибудь. Вон у товарища из Питера дом сгорел – мы строим. Кто-то на такси работает – там семь тысяч заработка, на это разве проживешь?»
На новый пожарный пост, которым нынче руководит Тряпицын, область выделила 18 млн рублей: «Но что-то с ними случилось. Может, финансирование прекратили? Оттого сами после работы строили. А когда закончили, получили премию по 7 тысяч и благодарность».
В одном из интервью Кончаловский заметил, что люди на Севере «живут в апокалиптический период». Участковый в Кенозерье один на 35 населенных пунктов, раскинувшихся на 160 тыс. квадратных километров. В ходе полицейской реформы наверху решили, что для державы важно сохранить 400 генералов, а заместителя «анискина» содержать слишком дорого. И сократили.
В Рочегде я познакомился с еще одним героем Русского Севера – врачом поселковой больницы Алексеем Кордумовым. Жители собрали 53 тыс. подписей под обращением к президенту вручить ему орден «За заслуги перед Отечеством». На Кордумова буквально молились: врач принимал по полсотни человек в день, а ночью еще по «скорой» выезжал. Зарплату его даже стыдно озвучивать.
До реформы здравоохранения в 2007–2008 гг. в Рочегодской больнице были 70 койко-мест, рентген, флюорография, стоматология, протезирование, родильное и детское отделения, лаборатории. Сегодня остался только дневной стационар на две(!) койки. То есть инфаркт у вас или инсульт – будьте любезны ночевать ходить домой. Из врачей остался один Кордумов на 11 деревень с населением в 5 тыс. человек. Терапевт общей практики вынужден совмещать десяток специальностей: хирурга, офтальмолога, кардиолога, уролога, невролога, пульмонолога, ЛОРа и акушера. Между деревнями до 90 км неасфальтированных дорог, но расстояние врач измеряет не километрами, а часами в пути. Зимой он на древней «буханке» за 3 часа «долетел», а по весенней распутице полз 6 часов, последние километры преодолевая пешком или на лыжах. Депутат Госдумы Елена Вторыгина рискнула прокатиться с Кордумовым на вызов, растрясла элитные внутренности и подтвердила: для тяжелого больного такая поездка – верная смерть. Даже те, кто выжил, зимой просто примерзают к полу «буханки».
Санавиация и телемедицина, на которые правительство ежегодно расходует миллиарды рублей, видимо, нужнее в каком-то другом месте. А в Рочегде и окрестностях 5 тыс. человек 9 месяцев в году отрезаны от Большой земли, хотя живут вовсе не на острове, а в Европе. Точнее, в европейской части России, где нет ни канализации, ни газа, ни Интернета, зато власти усиленно борются за увеличение рождаемости и продолжительности жизни. Пока премьер Медведев говорит о старте нацпроекта «Демография» с бюджетом в 3 трлн рублей, у сельских медиков в аптечке аспирин, парацетамол и пара упаковок бинтов – все, что дошло до них в результате реформы здравоохранения. Анализы нужно возить за 30 км, а на рентген 80-летняя бабушка с подозрением на пневмонию должна ковылять в Архангельск – это 347 км по прямой.
В августе 2018 г. Кордумов из Рочегды уехал. Сначала не выдержала техника: водители первобытных «скорых» отказались выезжать на вызовы, потому что все машины сломаны, а ремонт не входит в их обязанности. Дошло даже до суда. Следом сломался и Кордумов: нашел в Архангельске работу, не связанную с медициной, – у него ведь тяжелобольная мама. Но он был слишком заметной фигурой, чтобы областной минздрав ничего герою не предложил. И его позвали в ЦРБ Виноградовского района, где уже не нужно по дороге к пациентам переходить речки в брод или вывозить «скорую» на тонкий лед: выдержит – не выдержит. Теперь пациенты должны сами к Кордумову приезжать – от Рочегды всего-то 50 километров.
Областные чиновники попытались расшевелить местную экономику, привлекая туристов. В Кенозерье, например, родился сказочник и собиратель местного фольклора Александр Нечаев, автор сказки «Иван большой, умом меньшой». Поначалу предлагали построить избушку Иванушки-дурачка, потом созрела идея расписать бюджет на фестиваль «Кенозерская дураковина», которая трансформировалось в бренд «Кенозерье – родина Ивана-дурака». Есть же «родины» у Курочки Рябы и медведя Топтыгина! Начальству, среди которого полно приезжих временщиков, опять нужно молоко без коровы. То есть доходы от туризма без сохранения естественной среды: природы, архитектуры, общности людей.
