Однажды я сидел на вершине холма у Никольской церкви, смотрел на Кенозеро и основательные некрашенные избы, которые и сто лет назад наверняка выглядели похоже. Но, чуть привыкнув к этой красоте, замечаешь среди темных изб баньку с голубым ондулином на крыше. А на развилке в центре села собирают матерый темно-коричневый терем из привозных, уже пропиленных и покрашенных бревен. И начинает казаться, что былинное Кенозерье в своем традиционном облике обречено. Со временем сайдинг и голубой ондулин преобразуют традиционный пейзаж, а жить останутся лишь люди, необходимые для обслуживания туристов. Я думал так до тех пор, пока не познакомился с Глебом Тюриным.
Однажды бывший учитель из Архангельска увидел, как реагируют на перемены жители рабочего поселка в Швеции. Поселку грозило закрытие каменоломни и заводика, которые кормили его последние 300 лет. В России 1990-х за этим обычно следовали отчаяние, пьянство, воровство и проклятия властям. У шведов два десятка центровых мужиков в полной трезвости занялись стратегическим планированием: какую нишу выбрать, как распределить ресурсы, на что можно рассчитывать? Тюрин решил создать концепцию, в которой деревня на Русском Севере могла бы сохранить себя как модель, не завися от дотаций сверху. А для этого необходимо артельное начало, чтобы крестьяне не разбирали на металлолом собственную котельную, без которой им совсем кранты.
И Тюрин придумал территориальные общественные самоуправления (ТОСы), нашел единомышленников и финансы и в начале 2000-х гг. пошел в народ. То есть в глухие северные деревни, с которыми нет никакого транспортного сообщения. На первый семинар Тюрина в клубе собралось человек 10, надеявшихся, что будет концерт. Не получив песен под гармонь, приуныли. Но Тюрин приезжал к ним раз за разом. Первой ступенью стали деловые игры, потом дошли и до деревенских проблем.
В Коношском районе подумывали выращивать капусту и разводить свиней, но проект упирался в отсутствие воды. Новая водонапорная башня стоила миллион, власть годами кормила «завтраками». Тюрин подсказал, как можно из трех заброшенных башен собрать одну работающую. Составили план, район помог с инженерным обеспечением, народ скинулся на трубы и бесплатно потрудился. Зато теперь есть и вода, и капуста, и свиньи. И будущее.
В деревне Фоминской проблему с водой решили еще более творчески: расчистили родники, поставили бетонные кольца, а заодно и резные беседки, заборчик. Место назвали родниками любви и поцелуев, оставили рекламу в ЗАГСах по всей области. Теперь здесь минимум раз в неделю свадьба, за аренду платят 500 рублей.
В Кижме собрали по 500 рублей и выкупили пилораму. Теперь каждый может напилить себе дров или досок из бревен. В деревне Леушинской из заброшенной котельной сделали спортивный центр, а в Ошеневске купеческий дом XIX века за 2 года превратили в небольшую гостиницу-музей. В деревне Хозьмино под Вельском всего-то 8 тыс. рублей потребовалось собрать на благоустройство двух домов для ветеранов: обшили вагонкой, украсили резными карнизами и наличниками, как умеют только на Севере. А дальше пошло-поехало: все жители стали превращать свои избы в конфетку. Человек ведь существо эмоциональное: победы его окрыляют, а ломает безнадега. Когда Тюрин пришел сюда впервые, алкаши крутили ему у виска: «Ты чего, какие у нас туристы? Пойдем лучше тяпнем». Спустя несколько месяцев они же всем миром перепахали общественный сенокос, засеяли фирменной травой – стало в три раза больше кормов. Потихоньку обзавелись мини-котельными, отреставрировали старые печи – в год получилось под 100 тыс. рублей экономии. Появились деньги на восстановление храма.
В Мезенском районе есть типичная бесперспективная деревня – Заозерье. До Архангельска 550 км, по дороге можно проехать только зимой, работы нет, школьников осталось двое – соответственно, и школу собрались закрывать. Правительственные экономисты в таких ситуациях выхода не видят, а пяток бабушек из местного ТОСа додумались сделать дом престарелых на 14 мест. Ведь одиноких беспомощных стариков в районе много. А в соседнем поселке есть заброшенное деревянное здание детсада. Его разобрали, спустили по реке и собрали на новом месте. Дом престарелых встал на бюджетное финансирование, а продукты питания проще всего закупать у местных – вот и копеечка. Под скромную ставку медсестры отремонтировали дом – а это серьезный плюс, когда предлагают работу с жильем. Женщин, желающих уйти от мужа-тирана в северную глушь, по всей России оказалось пруд пруди. В итоге приехала барышня с двумя ребятишками – и школьников стало четверо. А значит, и школа живет.
