Усталые глаза Моны вообще ничего не видели. Хотя одно знакомое лицо она все-таки заметила. Худенький мальчик, завернутый в одеяло, сидел на тележке перед каретой скорой помощи, которая стояла в тени деревьев в стороне от всего этого хаоса. Его взгляд, словно устремленный в пустоту, был прикован к горящему музею, он дрожал всем телом.
– Сонотеп! – громко позвала Мона.
Как ни странно, ребенок поднял голову. Наверное, узнал ее голос, так как она не сомневалась, что абсолютно исковеркала его имя. Мона быстро подошла к мальчику, только что такое измученное лицо которого мгновенно изменилось, а, когда она наконец остановилась рядом, его глаза наполнились слезами. Мона уже хотела протянуть к нему руку, чтобы успокоить, как вдруг прямо возле нее возник Бальтазар.
Мона вскрикнула, как и фараон, Тиффи громко взвизгнула, и сам он тоже сильно вздрогнул.
– Мона! – ахнул он и пару секунд просто в шоке смотрел на нее.
– Слава аду! – воскликнула она.
Затем скорее неосознанно передала своего ребенка в руки Сонотепа, чтобы тут же прыгнуть в раскрытые объятия Бальтазара.
– Где ты была? Борис говорил, ты собиралась только быстро заглянуть в подвал… – Голос мужа дрожал, а его крепкие руки выдавили практически весь воздух у нее из легких.
– Т-там и была, – задыхаясь, пролепетала она.
– Милая! Нельзя просто бегать по горящему музею… – Он тихо застонал, воздержавшись от упреков, за что она была ему благодарна.
– Н-не могла же я не помочь Филлипу, – произнесла Мона, уткнувшись мужу в грудь.
– А когда Борис сказал, что ты до сих пор не вернулась…
– У всех все в порядке?
– Да, все нормально.
Мона с облегчением выдохнула. Ее внезапно затопило волной усталости, так что стало сложно просто держаться на ногах. Чувство освобождения навалилось огромной тяжестью, и хорошо, что Бальтазар фактически держал ее над землей, сжимая в объятиях. Кажется, он тоже испытал огромное облегчение, что сразу вбросило ей в кровь немного адреналина.
– Бальтазар? – помедлив, спросила она.
– Милая? – он отстранил от себя жену, накрыл ее щеки ладонями и притянул к себе, чтобы поцеловать. Потом прошептал ей в губы. – У тебя что-нибудь болит? – Нет, я не ранена.
– Ты вся дрожишь. – Он аккуратно прислонился лбом к ее лбу.
– Просто стресс.
– Уверена?
Вряд ли Моне удастся утаить что-то от его теплых карих глаз. Он буквально заглядывал в душу, а та явно громко кричала от настоящего хаоса эмоций.
– Дело вот в чем: Филлип сбежал и… – Она сглотнула и судорожно втянула в себя воздух. – Он видит во мне опасность для тебя… О-он хочет… Ничего еще не кончено!
У Моны настолько неожиданно выступили слезы на глазах, что, даже быстро-быстро моргая, ей не удалось их удержать.
Бальтазар в недоумении растерянно уставился на нее. – Милая, он что-то тебе сделал? – Он ласково погладил ее ладонью по левой щеке.
– Н-нет. Но… Он попытается снова, да? И приспешники Носдорфов тоже. Я-я делаю тебя уязвимым. Мы делаем! – Мона оглянулась на Сонотепа, на коленях у которого Тиффи как раз перевернулась на спину и в ожидании смотрела на мальчика.
Бальтазар проследил за взглядом жены, но затем покачал головой.
– Если у кого-то злые намерения, он всегда найдет способ.
– Н-но… – начала Мона, однако замолчала из-за неконтролируемых всхлипов. После таких испытаний у нее не осталось сил бороться с рыданиями.
– Ты не виновата, сокровище мое. И не думаю, что после сегодняшнего дня кто-либо еще осмелится к тебе притронуться. Поверь, я об этом позабочусь, – заверил он.
На этот раз головой покачала Мона.
– Филлип просто так не сдастся. А-а я не хочу, чтобы ты из-за меня… – У нее снова вырвался всхлип.
Бальтазар зарычал:
– Вот же чертов ублюдок. Что он тебе сказал, мм? Что ты делаешь меня слабым?
Словно пойманная с поличным, Мона потупила глаза. По щекам текли слезы, а зубы никак не переставали стучать.
– Хорошая отговорка для Филлипа, не так ли? – рассердился Бальтазар. – Если бы не было тебя, я бы занял его сторону… Что за бред? Нет, Мона, если бы не было тебя, нашелся бы другой способ на меня напасть. Если бы не было тебя, у меня нашлись бы другие причины выступить против планов Филлипа. Но то, что ты есть, – Бальтазар уверенно взял ее лицо в ладони, – делает меня сильнее.
Его руки вновь обвили тело Моны, и она вцепилась в него изо всех сил.
– Я тебя люблю, – без тени сомнения произнес архидемон.
Ей очень хотелось сказать что-то в ответ, но голос растворился в слезах. Это все, что ей необходимо было услышать. Тепло его объятий наполнило Мону до самых кончиков ногтей. До сих пор она даже не замечала, как замерзла. В кольце его рук мир вдруг стал казаться намного спокойнее, несмотря на то что сирены продолжали выть на весь город, а пожарные громко выкрикивали команды. Все это размылось до фонового шума. Теплые губы целовали ее так, будто Мона в любой момент могла рассыпаться под его пальцами. Она лишь смутно расслышала, как Бенико взвизгнула, а потом раздался смех Бена.
Бальтазар в последний раз прижал Мону к своей груди, запутавшись пальцами у нее в волосах.
– Носдорфов арестовали, обоих, – сообщил он.
