– А мы не можем просто уйти? – Повернулась Мона к Бальтазару.
Тот фыркнул:
– Меня не волнует, разрешит нам кто-нибудь или нет. Я сыт этим по горло. Пусть попробуют подать жалобу. Это и моя операция.
Мона вспомнила значок адского отряда самоубийц и невольно ухмыльнулась. Это совершенно не сочеталось с ее канцеляристом-архидемоном, который между тем вопросительно смотрел на нее. В этом отношении они были похожи: подобные вещи чересчур напрягали их обоих. Конечно, Мона никогда не видела себя в такой роли, но… хорошая работа, раннее завершение рабочего дня, муж, двое детей, играть в карты, вместе готовить, засыпать перед телевизором, устраивать барбекю в саду, выбираться в подземный мир на выходные, а летом, возможно, на Олимп… Сейчас фантазия о такой жизни показалась ей настоящим раем.
Она удовлетворенно вздохнула. Как же здорово, когда все хорошо.
– Ну, тогда пошли домой, да? – Мона крепче обняла мальчика за плечи, в ответ на что он поднял голову и вопросительно взглянул на нее.
Бальтазар присел перед ним на колени и с невероятно очаровательной улыбкой на губах заговорил с ним на том же ритмичном языке, которым пользовался фараон. В уголках детских глаз снова заблестели слезы, пока он слушал бога. Мона продолжала гладить его по волосам, по спине, стараясь оказать ему как можно больше поддержки в нынешней ситуации. Поэтому на приближающийся платяной шкаф она обратила внимание лишь после того, как тот кашлянул.
То, что Мона, заметив краем глаза, приняла предмет мебели, оказалось мужчиной с неестественно широкими плечами и строением тела как у ящика. Она растерянно уставилась на неожиданно появившегося перед ними директора музея.
– Доброе утро, – пробормотала девушка и закусила нижнюю губу.
Ой-ой, судя по выражению лица шефа, слово «доброе» можно сразу вычеркивать.
– Вы, – прошипел директор, тыча пальцем в Мону. Потом развернулся к Бену. – И вы тоже! – Еще один поворот. – И вот он!
Мужчина указывал на Бориса, который от удивления опустил смартфон и подошел ближе.
– Вы все уволены! Охренеть как уволены!
Солнце только что село, несколько последних всполохов розового цвета еще догорали над домами. Мона вместе с семьей и друзьями сидела в «Хипстер-ретро-готик-панк-рок-кафе с музыкальным баром», где сегодня оказалось довольно тихо. Типичный вечер понедельника в дождливом Оффенбахе-на-Майне.
Бальтазар дремал на краю диванчика, как и Тиффи, лежавшая у него на груди. Мона и Бербель тем временем наблюдали, как фараон собирает пазлы на планшете. Ловко двигая пальцами, мальчик складывал края неба. Большинство деталей были синими с началом белых облаков – не самая сложная головоломка, обычно в это приложение для заучивания слов играли маленькие дети, но, наряду с видеоиграми, этот метод работал с мальчиком лучше всего. Нехти быстро привык к планшетному компьютеру, в основном потому, что мог на нем рисовать.
– Небо, – раздался компьютерный голос, как только парнишка поставил еще несколько частичек картинки.
– Небо, – повторил он, и у него на губах заиграла легкая улыбка, ради которой Мона упрямо трудилась последние две недели.
А впрочем, что значит «упрямо»… Она с радостью окружала этого ребенка любовью и вниманием, а остальное взяла на себя Тиффи, потому что эти двое стали неразлучны. Юный фараон оказался настолько ранимым и чутким, что единственной проблемой было не расплакаться самой при виде его слез.
– Какого цвета небо, Нехти? – спросила Мона. И повторила, чтобы облегчить ему задачу. – Небо, цвет?
– Синий, – откликнулся он, одарив ее широкой улыбкой.
Череп Бербель, который парил над ними, принял соответствующий оттенок.
– Браво! – нараспев произнесла она.
Кстати, именно скелетиха и достала все эти обучающие игры. По части языков и культурного шока она обладала богатым опытом, потому что изначально родилась в Древнем Китае. Бербель до такой степени влюбилась в немецкую культуру, что сейчас радостно запела что-то про синюю горечавку[9], что, в свою очередь, совершенно выбило из колеи египетского мальчика. К сожалению, к ней присоединился Кензо, который развалился в противоположном углу дивана.
– Как у него дела? – поинтересовался Свен, подходя к их столику с напитками.
Перед Моной он поставил большой стакан какао, Нехти получил чай, так как его желудок с трудом переносил современную пищу, особенно молоко. Тиффи учуяла запах алкоголя, в результате чего подняла розовый пятачок и положила головку на стол, чтобы принюхаться.
– Мартини в миске для дамы.
– Хрю!
– Спасибо, Свен, – ответила с улыбкой Мона.
Нехти снова полностью погрузился в игру, так что она поближе придвинула к нему чашку.
– И дела у него идут хорошо. Нехти быстро учится, хотя я думаю, что так он главным образом компенсирует свое положение, – поделилась она со Свеном, который подсел к ним.
– Общение обеспечивает стабильность и безопасность, – сказал он, и Мона согласно кивнула.
