– Прежде чем я объясню тебе, какая будет твоя роль в грекокатолической церкви, я объясню сначала с кем хочет бороться отец святой папа римский. Мы не хотим бороться с безбожниками, которые родили безбожие. Что же такое безбожие? Совершенное отрицание Бога – главной причины создания, сотворения всего и всех. Ни один безбожник не умеет объяснить «беспричинного» сотворения мира. Безбожник живет сегодняшним днем, завтра его пугает. Почему же в такое короткое время умерла вера и слава православной церкви в России? Потому что появилось безбожие на святой русской земле. Что делает безбожник, чтобы бороться с верой? Ничего особенного. Он смеется над религиозными обычаями. Да, большевики смеются над нашей религией, нашими обычаями, нашими многовековыми традициями.
Тут он пристально посмотрел на Наталью и спросил:
– А как ты сама относишься к безбожной красной России?
Ей стало невыносимо грустно, и она ответила:
– Я жалею, жалею свою дорогую родину, потерявшую веру.
– А, видишь? – сказал митрополит и неожиданно спросил: – Какой паспорт ты привезла с собой?
Наталья на некоторое время задумалась над этим вопросом, а затем ответила:
– Я приехала с паспортом на Наталью Меньшову-Радищеву и удостоверением немецкого Красного Креста также на свое имя.
– Пойди к себе в комнату и все это сейчас же принеси, – приказал митрополит.
Когда она вернулась, его преосвященство взял документы из ее рук, посмотрел, презрительно прищурил глаза и зазвонил. Тут же вошел лакей, и Шептицкий приказал ему:
– Брось это в огонь.
И лакей бросил ее паспорт и немецкое удостоверение в ярко пылавший в этой комнате камин. Бумаги задымились, листы паспорта начали разворачиваться. Она увидела свою фотографию, мелькнувшую среди огня. Потом лакей помешал горящие бумаги, они вспыхнули ярким огнем и рассыпались в пепел, превратившись в ничто. Митрополит с довольной улыбкой наблюдал за сожжением документов и, когда лакей вышел, произнес:
– Вот уже и все прошлое сгорело – начнем будущее.
Наталья испуганно смотрела на митрополита, а затем волнуясь спросила:
– Ваше преосвященство, что послужило причиной сожжения моих документов?
Видя ее испуг, он беззаботно засмеялся и ответил:
– Спрашиваешь, почему я сжег бумаги какой-то неизвестной мне Натальи Меньшовой-Радищевой? Сжег потому, что перед собой вижу Татьяну Николаевну Романову, чудесно спасшуюся дочь царя Николая II. И если ты потом захочешь говорить иначе – будешь иметь дело с людьми, которые не постесняются укоротить твой язык.
После этого Шептицкий сообщил ей, что во дворце Юра она будет находиться до 4 ноября, затем за ней должна приехать игуменья монастыря Святой Троицы в Подмихайловцах. А Наталья, находясь во Львове, должна будет изучать и читать новые для нее книги о царской семье и делать из них заметки, касающиеся характеристики великой княжны Татьяны.
Прежде чем приступить к этой работе, Наталья попросила митрополита об исповеди. Нужно ей было признаться, что роль княжны Татьяны, взятой на себя уже в далекой юности, сильно тяготила ее, делала ее врагом родины. Ей казалось, что настоящая Татьяна, если бы осталась жить, уже не могла бы искренне любить Россию за убийство всей своей семьи. Тем временем она – Наталья Меньшова, имела слишком много причин к тому, чтобы быть преданной своей родине. Часто вспоминала она и страшные последствия плана кардинала Каковского, говорила, что ничего уже не хочет, кроме тихой, трудовой жизни монахини, и просила определить ее в самый бедный, заброшенный монастырь.
Все, что она говорила, сильно рассердило его преосвященство, и он сказал, что такие характеры, как ее, не сотворены на то, чтобы тихо проживать в монастыре или замужестве. Наоборот, ее как будто Господь вырвал в начале революции из России для того, чтобы она, получив монашеский сан, начала борьбу не со своей родиной, а только с безбожием.
Кроме этого, он говорил, что убитая царская семья представляет из себя первую чистую жертву, положенную на алтарь новой безумной секте безбожников. Он очень настаивал, что ей нужно поступать в монастырь василианок под именем Татьяны Романовой. Убеждал, что и под этим именем можно тихо и счастливо жить, любя свою родину.
Говорил, что она нигде не будет выступать, займется переводами его собственных рукописей. Это же его работа, и он будет за нее отвечать перед Россией и Господом. Что она здесь ни при чем.
Она все еще колебалась и просила митрополита, чтобы он поместил ее в монастыре под собственной фамилией. Ведь, по ее мнению, это не помешает ей работать.
Митрополит ответил:
– Под своей собственной фамилией возвращайтесь в Варшаву и работайте в немецком Красном Кресте.
Она со слезами в глазах сказала:
– В Красном Кресте немцы заставили меня работать силой, и я бежала.
Митрополит улыбнулся и сказал:
– За это бегство будь спокойна. Немецкий Красный Крест по телефону в день твоего приезда был предупрежден, что ты в Варшаву не вернешься. Германия еще верит митрополиту графу Андрею Шептицкому.