– Собрание охраны Романовых, – спокойно ответил ему Яковлев. Заславский пытался играть роль человека удивленного, ничего не понимающего. Его маленькие глазки забегали по комнате, по-видимому, предложение Яковлева оказалось для него неприятным сюрпризом и ему очень захотелось отказаться от него.
– Мне некогда, товарищ Яковлев, я сейчас должен отправить нарочным срочное письмо в Екатеринбург, – попытался улизнуть от собрания Заславский.
– Но вы ведь мне обещали, товарищ Заславский, – напомнил Яковлев, наливаясь краской. – Может, вы чувствуете что-нибудь неладное? Может, боитесь встречи с охраной? – добавил он.
Тут Хохряков хлопнул комиссара Уральского совета по плечу и сказал:
– Да ладно тебе. Идти на собрание надо. Ведь мы обещали Яковлеву.
Нахмурившись, Заславский неодобрительно проворчал:
– Товарищ Яковлев, вы уж слишком горячо взялись за это дело.
Когда они пришли на собрание, все были в сборе. Солдаты произвели на Яковлева хорошее впечатление, все как на подбор высокие, статные, хорошо одетые, а главное, выглядели «военной косточкой» – профессионалами своего дела. Они резко отличались от тех разутых и раздетых красноармейских отрядов 1918 года, которые приходилось ему видеть в разных концах России.
Видно, что Керенский придавал большое значение охране Романовых и подобрал в нее наиболее подготовленных солдат и офицеров. От них исходила какая-то сильная и дружная спайка, вызванная, по-видимому, долгим отрывом от своих частей и углубленная последними тобольскими событиями, когда им предъявили 36‑часовой ультиматум.
Конечно, в случае столкновения красноармейские подразделения, которые находились в подчинении Яковлева, справились бы с охраной Романовых, но жертвы были бы огромными. А солдаты все подходили и вскоре, разбившись на группы, стали дружески беседовать. Посыпались вопросы о положении в России, о Керенском, советском правительстве. Но чаще всего звучали вопросы о их дальнейшей судьбе. Слышалось недовольство своим положением и особенно проявлением к ним недоверия со стороны местных властей. Чувствовалось, что этим старым воякам, сражавшимся с немцами на полях Литвы, надоела солдатская лямка и им хочется побыстрее разъехаться по своим деревням.
Яковлев переходил от одной группы солдат к другой и вскоре он сделал вывод, что охрана находилась в сфере их влияния и никакого противодействия в перевозке Романовых они ему не окажут. Очевидно, ни Демьянов, ни Заславский к ней не сумели подойти по-человечески.
На общем собрании охраны секретарь зачитал мандат В.В. Яковлева, подписанный В.И. Лениным и Я.М. Свердловым. После этого Яковлев заявил, что из этого документа видно о широких полномочиях, данных ему руководством Страны Советов. Следовательно, все они должны быть под его контролем и без его команды ничего не предпринимать. Далее он остановился на денежном довольствии стрелков, которое будет им выдано, через день-другой, после того как канцелярия составит соответствующие списки. Деньги он привез. В заключение Яковлев предложил всем забыть «недоразумения минувших дней», он считает, что охрана поступила правильно, не дав провести в жизнь то, что не санкционировал ВЦИК.
На следующий день утром Яковлев отправился в дом бывшего тобольского губернатора. Царская семья располагалась на втором этаже. У каждого ее члена имелась отдельная спальня. В кабинете у Николая Романова находилось несколько столов, заваленных разными драгоценными безделушками. Длинный стол, покрытый зеленым сукном, был занят курительными трубками всевозможных конфигураций. На небольшом столике лежали стопкой книги, в основном на иностранных языках. На стенах висели портреты лиц романовской династии и всевозможное старинное оружие. По всему дому на полу и на стенах красовались необыкновенной красоты ковры.
Николая вместе с тремя дочерями они встретили в огромной гостиной, где царь рассказывал им что-то смешное. Девушки жизнерадостно хохотали, а их отец с любовью смотрел на них и весело размахивал руками. Яковлев поздоровался с Николаем II и его детьми. За ним кивнули головами бывшему царю и остальные. Николай II, продолжая улыбаться, с интересом смотрел на симпатичного незнакомца, предчувствуя в нем какого-то важного начальника. А Яковлев осмотрел комнату и спросил:
– Довольны ли вы охраной? Нет ли претензий?
Потирая ладони, царь, улыбаясь, ответил:
– Доволен. Всем доволен. Все хорошо. Очень доволен.
Яковлев еще раз осмотрел огромную комнату и сказал:
– Хорошо. Посмотрим тогда вашего сына Алексея.
Николай II, волнуясь, ответил:
– Алексей Николаевич очень болен. Мне не хотелось бы заходить к нему.
Чрезвычайный комиссар твердым, не терпящим возражения, голосом продолжил:
– Мне необходимо его посмотреть.
Дочери с любопытством разглядывали молодого представителя советского правительства, а их отец поняв, что этот настойчивый человек не отстанет от него, сказал:
– Хорошо. Я прошу вас, вы только один зайдите к Алеше.