Монашка полностью

Яковлев и Николай зашли в комнату Алексея. Мальчик действительно был очень болен. Бледный, несколько желтоватого цвета, он сильно стонал, и казалось, что жизнь вот-вот покинет этого несчастного маленького человека. Яковлев недовольно покачал головой и вышел из спальни царевича. Везти его по тяжелой, раскисшей дороге было рискованно, он мог ее и не выдержать.

Чрезвычайный комиссар после осмотра «дома свободы» с Галкиным отправился на телеграф. Ему срочно хотелось переговорить со Свердловым. Однако вызвать председателя ВЦИК ему не удалось. К аппарату подошел его секретарь Теодорович, с которым у него состоялся такой разговор:

«Москва, Свердлову.

А, что Свердлов у аппарата? Передайте от моего имени следующее: мой сын опасно болен. Распутица мешает взять весь багаж. Хочу взять одну главную часть багажа, а остальную с пароходом. Вы меня понимаете? Если понимаете, то отвечайте правильно ли поступаю, если не дожидаясь хорошей дороги пущусь в путь только с одной частью вашего багажа. Дайте распоряжение комиссару почт и телеграфов, чтобы мне разрешили говорить по аппарату, а то приходится брать революционным путем. Пусть Невский даст телеграмму на ст. Тюмень, чтобы мой поезд (немедленно) не задерживали, экстренным, без стоянок и дали в состав вагон первого или второго класса.

Яковлев».

Ночью Яковлева вызвал Кремль. На проводе по поручению Свердлова находился Теодорович. Он сообщил:

«Отвечаю.

Возможно, что придется везти только одну главную часть, предвиделось вами и т. Свердловым еще и раньше. Он вполне одобряет ваше намерение. Вывозите главную часть. Комиссару почт и телеграфов т. Невскому дадим соответствующее распоряжение».

Получив разрешение от председателя ВЦИК вывезти из Тобольска только Николая II, что значительно облегчало его задачу, Яковлев стал усиленно готовиться к отъезду. Он вызвал к себе в комнату Касьяна, Зенцова, Мыльникова и Фадеева. Вместе с ними явился и Гусяцкий, молодой, небольшого роста человек в военной форме, обвешанный разным оружием. Яковлев взял свой мандат и протянул этому интеллигентному на вид человеку. Он смущенно взял документ в руки и внимательно его прочитал. Видно было, что мандат на него произвел большое впечатление. А Яковлев, не давая ему опомниться, приказным тоном сказал:

– А теперь, товарищ Гусяцкий, внимательно слушайте и запоминайте. На ваш отряд я возлагаю охрану дороги от Тобольска до Иевлево. Вы должны вместе с отрядом немедленно выступить из Тобольска и занять все главные в этом районе пункты. Вот вам перечень. Там вы вступите в контакт с моими патрулями. Ваша задача – обеспечить мне благополучный проезд от Тобольска до Иевлево. Вы и ваши люди отвечают мне головой за безопасность. Не дай бог, если что-нибудь произойдет, вас расстреляют первым.

Гусяцкий побледнел и виновато отвел свой взгляд от Яковлева. Он понял, что чрезвычайному комиссару известны его высказывания на собраниях о желании ликвидировать бывшего царя. Он долго стоял с опущенной головой, а затем, чтобы прервать затянувшееся молчание, спросил:

– А лошадей на пунктах мне заправлять?

– Нет, это сделают наши товарищи. Вы только помогите им.

– Слушаюсь, товарищ Яковлев, – ответил повеселевшим тоном Гусяцкий. – Сейчас же снимаемся и выступаем из Тобольска. Обещаю, что возложенная на меня задача будет выполнена. Точно. Претензий ко мне и моим бойцам не будет. Обещаю.

Дав задание Гусяцкому, Яковлев совместно с командованием своих отрядов занялся разработкой плана отъезда. Только здесь он сообщил Касьяну, Зенцову, Мыльникову и Фадееву, что им предстоит перевозка семьи Романовых в Екатеринбург. Однако он предупредил их пока держать все в секрете, в том числе и от бойцов отрядов. Отъезд чрезвычайный комиссар наметил на 4 часа утра 26 апреля. Касьяну он приказал срочно подготовить отряд и отобрать из боевиков наиболее физически сильных людей, сообщив им о предстоящей, якобы тяжелой и опасной поездке на север, в Березов, где должны выполнить одно очень важное и секретное поручение. Он предупредил Касьяна, чтобы шли на это дело добровольно, без какого-либо нажима. Остальных боевиков Яковлев предложил оставить в Тобольске.