— Разделяемся! Отыщите их! — крикнула Джулия в дыру. — Вы трое, по лестнице!
— Но мы так станем лёгкой добычей!
— Не имеет значения. Мы должны прожить ровно столько, чтобы кто-то смог убить отца! — в голосе Джулии звучало отчаяние. — Я на кухню, ты в зал почёта семьи! Быстро!
— Ну, ладно, — я хотел пожелать ей быть осторожнее. Я хотел пожелать ей выжить. Я хотел пожелать ей сохранить здравомыслие и пойти вдвоём. Но время поджимало. Я выбежал из комнаты, включая свет на бегу. Особняк был просто огромный, и невероятно быстрая тварь могла оказаться где угодно, а то и вовсе удрать.
Нет. Она собиралась выжить и закончить работу этой же ночью. Она сказала, что заберёт Джулию и одарит её бессмертием... своей вывернутой наизнанку противоестественной разновидностью. Я как-то понимал, что Сьюзен всё ещё в доме своих предков. Где-то рядом. Я чувствовал это, и она была одна из свиты Проклятого. Нужно убить Рэя до того, как он сможет ей что-то рассказать.
Двери в зал семьи распахнулись, когда я толкнул их босой ногой. Я ворвался с дробовиком наизготовку. Комнату пришлось освещать подствольным фонариком. Где в этом зале выключатели, я и понятия не имел. Десятки Шеклфордов смотрели на меня с портретов. Я торопливо просветил тёмные углы, то и дело высвечивая мебель и стройматериалы. Затем торопливо вспомнил неприятный опыт на сухогрузе и осмотрел потолок. Ничего.
Я побежал в следующие двери. Бальный зал. Не знаю, чего я собирался делать, если повстречаю её там. Тварь была настолько быстрая, что я просто глазам не верил. Надеюсь, мне хватит времени, чтобы вышибить Рэю мозги до того, как Сьюзен оторвёт мне голову. Хотелось бы, чтобы Гретхен и вся её искренняя вера оказались рядом. Я знаю, что за несколько секунд мне религиозным человеком не стать, но это всяко бы не помешало.
Двери открылись. Я торопливо проник в древний бальный зал. Первое, что я услышал — какое-то влажное хлюпанье. Свет фонарика метнулся по стенам. В старомодных зеркалах ослепительный луч дробился и множился, и бесконечно отражался из них по всему залу. Даже люстра полыхнула светом.
Моё отражение смотрело из двадцати зеркал, но в них был не только я. Рэй Шеклфорд парил в центре комнаты над полом, раскидав ноги и запрокинув голову, с распахнутым ртом и в неестественной позе, будто его на проволоке невидимой подвесили. Я повернул голову к центру танцпола.
Вампиры не отражаются в старых, покрытых серебром, зеркалах. Конечно же его жена держала его на руках. Снова в человеческой форме, голой спиной ко мне. Она пила кровь из шеи Рэя. Когда её накрыл свет, вампирша прервалась. Сьюзен вскинула покрытое кровью лицо и нежно поцеловала мужа в лоб, оставив кровавый отпечаток на коже. Затем она улыбнулась и слизнула кровь с губ. Её глаза отражали свет как у кошки.
— У нас с тобой остались незаконченные дела, — она размазала пятернёй кровь по лицу и обнажённой груди и целеустремлённо шагнула ко мне. Я вскинул «Чудище», взял на прицел голову Рэя и нажал спусковой крючок. Да, это убийство, но судьба мира зависела от этого убийства.
Ничего.
Я чувствовал контакт металла с кожей, но спуск просто не отвечал. Я не мог заставить себя дожать палец. Рука просто не принимала сигналы мозга. Я сконцентрировался, но так и не смог потянуть за крючок. Я чувствовал, как её воля подавляет мою и проникает глубоко в меня. Сьюзен подошла к стволу и прижала его между грудей, в районе сердца. Я не мог выстрелить. Тело застыло. Я не мог даже пошевелиться.
— Ты сильный, — признала она. — Но вы, люди, мне не ровня.
Она загнала ноготь мне в лицо чуть ниже глаза и пустила кровь по щеке. Что-то тёмное проникло мне в мозг, яростно перебирая воспоминания.
— Скажи, как ты меня поранил? Как ты меня поджёг? Мастеру нельзя причинить боль, но эта штука причинила.
Я пытался что-то выдавить через намертво стиснутые челюсти. Внутри моей головы шла битва, ещё более жестокая, чем любая до этого — за контроль над моим телом. Чёрная масса чужой воли захлёстывала меня, и что хуже всего, опыта противостояний на таком поле боя у меня просто не было.
— Поведай мне эту тайну, охотник. Поведай, и я одарю тебя. Я же вижу, чего ты хочешь больше всего на свете, — она улыбнулась. — Отдай мне свои тайны. Присоединись ко мне. И я выдам за тебя свою дочь. Она станет твоей. Навечно.
Тьма застилала всё перед глазами. Я чувствовал, как бесчисленные щупальца её силы входят мне глубоко в мозг и не имел никакой власти, чтобы их остановить. Я не знал, как бороться с тем, у чего нет живой оболочки. Боль родилась под крышкой черепа, прошла через позвоночник и подожгла в агонии каждый нерв парализованного тела. Я сражался. Уж не знаю как, но сражался.
