Он осторожно коснулся кончиками пальцев шелка ее волос, пробежался по колечкам, погладил локоны. Бросил взгляд на нежный, приоткрытый во сне ротик. Ее губы были темно-розовыми и по-детски пухлыми. И Грэй решил, что по вкусу они, должно быть, напоминают спелую малину. Но проверить, так ли это, он не осмелился. Ресницы у Ассоль были столь пушистые и длинные, что, казалось, лежали на скулах. Черты лица – живые, нежные, гармоничные. Кто-то, может, счел бы их обычными или даже не очень привлекательными, но для него спящая девушка была самой прелестной… Грэй не мог отвести взгляд от нее. Все-таки судьба оказалась благосклонной к нему сегодня и подарила эти чудесные мгновения.
– Спи, моя сладкая нереида. И пусть принцы, которые тебе снятся, никогда не заставляют тебя плакать.
Он уселся рядом с твердым намерением охранять сон девушки. Стремительно темнело, и опасность в лице разных хищников, в том числе и двуногих, становилась все более реальной. Всякое может случиться со столь хрупким созданием, неосмотрительно прикорнувшим в лесу.
Наконец, последний луч нырнул в мягкую постель ночи, похолодало, и Ассоль завозилась, просыпаясь.
Грэй успел отскочить в свое укрытие прежде, чем веера-ресницы взметнулись вверх и глаза доверчиво распахнулись. Она наивно и прелестно потерла их кулачками, потом, обнаружив плащ, улыбнулась, краснея – Грэй отлично видел в темноте, поэтому от него не укрылось милое смущение девушки. Она взяла грубую ткань и прижала ее к щеке, заставив Грэя завидовать вещи и ревновать к ней.
Потом поднялась, заоглядывалась и поспешила домой.
К счастью, отсюда до ее маяка было совсем недалеко, и луна светила достаточно ярко. Но Грэй все равно счел нужным следовать за Ассоль до тех пор, пока она не стала взбираться по каменистой дорожке, ведущей прямо к двери ее скромного жилища.
Напоследок обласкав хрупкую фигурку взглядом, Грэй повернул к Каперне, почти счастливый и умиротворенный впервые за долгое время.
В его душе тоже зажегся маяк, он звал, и манил, и указывал путь в обычно кромешных ледяных потемках души. И Грэй уверенно держал на него курс своего корабля.
Теперь он точно знал, что следует сделать, и это придавало сил.
Старейшина Вик Броди барабанил пухлыми пальцами по дубовой столешнице. Он был напряжен и взвинчен, потому что очень не любил, когда судьба переигрывает его. А нынче переиграла, притом неожиданнейшим образом. Смилостивилась, паршивка, над гадкой девчонкой. Этой маленькой мерзавкой, которая осмелилась дать от ворот поворот ему – ЕМУ! – старейшине Каперны!
Вик Броди надеялся, что после встречи с Грэем от Ассоль останутся, как говорится, рожки да ножки. А она вон, живее всех живых, корабли, значит, встречает. Это очень не нравилось Вику Броди, получалось, что маленькая дрянь, оскорбившая его, не наказана. Как тут сохранять спокойствие?
Хин Меннерс-младший, сидевший в кресле по другую сторону стола, наоборот, выглядел расслабленным и бесцеремонно раскачивался на задних ножках, упершись руками в ребро столешницы. На его губах играла препротивная улыбка.
– Так вы полагаете, мой друг, выгорит? – спросил наконец старейшина. Звук тишины стал для него невыносим. В те минуты, когда в кабинете царило молчание, часы тикали особенно гулко, и каждый удар отдавался глубоко в сердце, до краев наполняя его неизъяснимой тревогой, а тревожиться попусту Вик Броди не любил.
Трактирщик лишь возмущенно хмыкнул:
– Вы еще сомневаетесь, милейший?! Безусловно, выгорит, или не быть мне Меннерсом, плутом и лиходеем в седьмом поколении!
Вик Броди заерзал на стуле.
– Почти не сомневаюсь, мой друг, – сказал он тихо и вкрадчиво, – но девица эта явно не так проста, какой кажется. Я думал, что после встречи с «моллюском» хоронить ее будем, как и других, ан нет, смотри ж, бегает живехонькая!
– Еще и дерется! – добавил Хин Меннерс-младший и для пущего эффекта тронул щеку, хотя там давным-давно и следа не осталось от легкой пощечины Ассоль.
– Видите! – Перегнувшись через стол, Вик Броди зашептал лихорадочно и таинственно: – Сдается мне, что наша Ассоль – самая настоящая ведьма!
Хин Меннерс-младший рассмеялся ему в лицо.
– А вот заодно и проверим, из какого теста сейчас лепят ведьмочек, – сказал трактирщик. – И если Ассоль действительно окажется колдовкой, то вам лишь на руку, уважаемый старейшина. Народ в Каперне расслабился и распустился, власти не боится. А Большой Огонь, ведь билль о нем все еще в силе? – Вик Броди кивнул. – Так вот, – продолжил Хин Меннерс-младший, – Большой Огонь знатно подогреет их верноподданнические чувства, разожжет любовь к родным пенатам. Ведь вы, получится, вон какую угрозу от Каперны отведете!
Заманчиво! Ой как заманчиво звучали речи плута Меннерса. Да-да, Большой Огонь был бы виден далеко. С самого Двора, поди бы, заметили! И ему бы зачлось, непременно зачлось. Верно Меннерс говорит: давненько о Каперне не слышно. Затихла, залегла на дно, преет в собственном соку. Скучная, обыденная, пресная.
