Нет, смерть жены мага-покровителя, конечно, добавила перцу сплетням, как и корабль с красными парусами, что вошел намедни в порт, но этих событий надолго не хватило. Посудачили обыватели и вновь расползлись в свои тихие мирки, по уютным домам. Гуингар – угроза далекая и непонятная. А вот ведьма! Да еще и в лице той, к кому привыкли, которую считали чудно́й, но ничуть не опасной. О, этого хватит надолго, на несколько поколений вперед!
– И все-таки, – вздохнув, проговорил Вик Броди, скорее итожа свои мысли, чем отвечая Меннерсу, – Большой Огонь мы побережем на крайний случай.
– Будет планом «Б»? – подмигнул трактирщик.
– Да, а пока задействуем план «A»: схватить, надругаться, деморализовать. И тут явлюсь я, защитник и избавитель, – увлекся фантазиями старейшина. – Тогда уже ей некуда будет деваться! Она сама падет к моим ногам, умоляя принять ее. И, конечно же, потом не откажется и под венец пойти. Кому еще она, порченая, нужна будет! Уж точно не принцам заморским!
В конце своей тирады старейшина захохотал, от чего его обширный живот заходил волнами, словно желе.
Хин Меннерс-младший тихо пробормотал: «Вот уж воистину седина в бороду, бес в ребро», но подобострастно подхихикнул. Отсмеявшись, вытер слезы (они всегда набегали у него, когда он так самозабвенно хохотал) и проговорил:
– Ну, раз уж мы таки пришли к общему знаменателю, то пора бы и вознаграждение обсудить, – он сделал движение, будто шуршит купюрами, – аванс, например.
– А-а-а-а… – протянул Вик Броди и осекся, поскольку из-за двери донеслись голоса: спорили его секретарь и некто, чей голос невозможно было спутать с чьим-то другим.
Секретарь упирался:
– Господин, я вынужден вам отказать. Старейшина очень занят. Просил не беспокоить.
– Я уверен, для меня у него точно найдется минутка, и не одна.
Секретарь держал оборону:
– Нет же, господин, он действительно очень-очень занят. Не то что минутки, и полсекунды нет.
– А вот я точно знаю, – продолжал упрямиться
И, должно быть, положил на стол визитку – Вик Броди услышал, как завозился и заохал секретарь.
– Скорее-скорее! – замахал старейшина на своего гостя. – Через черный ход! Вон туда!
Хин Меннерс-младший, однако, приостановился в дверях:
– А?..
– А!.. Будет! Разберемся! Пришлю человека! Да уходите вы наконец!
Трактирщик покидал кабинет старейшины крайне неохотно, видно было, что его гложет любопытство: какой это посетитель заставил начальственного мужа так вертеться? Но благоразумие взяло верх – так ведь и без денег можно остаться! – и Хин Меннерс-младший прикрыл за собой створку, спешно ретируясь.
Едва только затворилась черная дверь, как распахнулась парадная. И Вик Броди буквально вжался в стол, желая провалиться сквозь землю, как случалось с ним каждый раз при появлении этого человека.
Сначала старейшина даже не узнал его, поскольку с известным ему ночным визитером, навестившим его третьего дня, сегодняшнего посетителя роднил только высокий рост. Костюм простого горожанина, широкополая шляпа, плащ из грубой серой шерсти – пройди такой человек по улице, не оглянешься и не запомнишь. Но гость снял головной убор, скинул плащ и сделался более узнаваемым – цепкий взгляд и столь бесстрастное выражение лица могли принадлежать только главе «Серых осьминогов» Артуру Грэю.
– Ох, сударь, – засуетился Вик Броди, – снова я держу вас в дверях. Проходите. Располагайтесь.
Грэй не заставил просить себя дважды и опустился в кресло, где недавно сидел трактирщик. Сел и тут же хмыкнул, недобро сощурившись.
– Ваш секретарь не врал, у вас действительно был посетитель. Кресло еще хранит тепло.
– Был-был, милорд. Я велел ему уйти через черный ход, чтобы он своим недостойным видом не оскорблял ваш светлейший взор. – Вик Броди истекал самым густым елеем.
– Вот как, – протянул Грэй. – Похвальная забота о моем… взоре.
Вик Броди расплылся в подобострастной улыбке:
– Стараемся угодить, – проговорил он.
– И все-таки, кто это был? – Грэй откинулся на спинку и сложил ладони домиком на уровне губ. Лишь глаза, зеленые, как морская бездна, внимательно и выжидающе смотрели на старейшину.
Тот заерзал, хотел взвыть, но сдержался. Этот… этот моллюск… умеет душу вывернуть одним взглядом.
– Просители. Нищие. Все ходят и ходят, клянчат и клянчат. Я отказал. Послал искать работу в доках. Нечего баловать и приучать к дармовщине. А то ж на шею сядут и не слезут.
– Полностью с вами согласен, – кивнул Грэй. – Сам дармоедов не люблю. А еще лгунов и проходимцев всех мастей. Профессиональное, знаете ли. Так и хочется взять за жабры и вытащить на чистую воду.
Старейшина судорожно сглотнул, но тут Грэй милостиво махнул рукой:
– Ну, вас-то, уважаемый господин Броди, это нисколечко не касается. Ваша репутация и преданность короне известны далеко за пределами Каперны.
От такой похвалы из уст старшего принца старейшина готов был взмыть к облакам, размахивая руками, как крыльями. Его мозг отказывался воспринимать сарказм, которым были пропитаны слова Грэя.
