– Сегодня я получил анонимное сообщение о возможных нарушениях трудового законодательства, поэтому хотел бы осмотреть вашу компанию. Вы можете позвать лидера вашего профсоюза?
– Мистер Кобб следующие две недели в отпуске, мистер Йолк, мне жаль.
Кобб… Теперь Йолк вспомнил его. Шесть лет назад. Коррумпированный мелкий алкоголик, который думал, что все, с кем он имеет дело, слишком глупы и не видят насквозь его ложь и мошенничество – другими словами, сам редкий дурак. Дурные представители профсоюзов проложили путь к махинациям неэтичных промышленников.
– Тогда, пожалуйста, вызовите мистера Мангаудиса… если вдруг он не в отпуске.
– Не в отпуске, – ответила Мор с оттенком холодного неодобрения за его дерзость. – Я позову его.
– Я пойду с вами, – сказал Йолк. Нет смысла рисковать – они могут задержать его, объявить тревогу и поменять положение дел, приказав всем соням вернуться на фальшивые рабочие места.
Мангаудис появился незамедлительно. Он был одет в красивый угольно-серый костюм и выглядел так же хорошо, как его запомнил Йолк. Привлекательная седина на висках. Однако на фоне седины бледная кожа выглядела как мел – обескровленной. Безукоризненная опрятность и мягкость голоса делали Мангаудиса похожим на робота-манекена. Йолк не мог представить себе этого человека цветным – ни снаружи, ни изнутри. Владелец крепко, по-дружески пожал детективу руку и жутковато улыбнулся. Глаза его оставались пустыми.
– Где вы услышали, что мы предаем доверие профсоюза, мистер Йолк? На нашем заводе прекрасный профсоюзный лидер, который…
– Да, действительно прекрасный. Удивительно, что мои люди не вышвырнули его мокрую задницу в канаву после того случая шесть лет назад.
– Небольшая утечка, мистер Йолк… Такое случается каждый день.
– Так же, как изнасилования и убийства. Помните вашу сотрудницу по имени, э… Клора… э… – Йолк забыл ее фамилию. – Так вот, она была там, когда у вас произошла та небольшая утечка. В прошлом году я столкнулся с ней в вестибюле театра. Такое лицо не забыть, особенно когда половина его сожжена, а жертва не получает достаточной компенсации для полной реконструкции.
– Мистер Йолк, едва ли я сам облил лицо этой особы, а вопрос компенсации вы можете обсудить с нашей бывшей страховой компанией. Мы больше не имеем с ними дела. А теперь, пожалуйста, перейдем к делу… что у вас?
Без жуткой улыбки робота этот человек нравился Йолку намного больше.
– Это вы мне скажите.
– Тут и рассказывать-то нечего.
– Тогда мы с вами пройдемся по всем помещениям.
– Как вам будет угодно. Без сомнения, вы найдете, за что меня оштрафовать. В конце концов, профсоюз должен зарабатывать деньги, чтобы сохранять работу бывшим героям, вроде вас.
Йолк определенно предпочитал видеть Мангаудиса вот таким: открыто враждебным, безо всякого фальшивого дружелюбия. Возможно, в глубине души этот тип все-таки был человеком.
– Возможно, если бы вы в прошлый раз лучше подкупали работников здравоохранения, вам не выписали бы такой большой штраф. Но ведь потерянные деньги остаются потерянными, неважно, в какую сторону их унесет, верно?
– Советую вам следить за своими обвинениями, мистер Йолк… они не слишком профессиональны. И в юридических целях я записываю наш разговор.
– Прекрасно, за исключением того, что вы не можете использовать ничего из того, что я сказал, прежде чем вы уведомили меня об этом факте. Итак, может, мы продолжим?
– Конечно. Сюда. – Они двинулись по коридору.
Йолку казалось, что этот завод он немного помнит, но он уже видел столько мест и восстановить, что и как было здесь, оказалось непросто. Одетые в белое женщины средних лет с покрытыми, как у работниц кафетерия, волосами осматривали линзы через увеличительные экраны компьютеров. Живые работники здесь были не нужны, но где они действительно остались незаменимы? Весь завод можно было автоматизировать, если бы не Профсоюзная Война. Йолк несколько минут наблюдал за женщинами, зорко следя за процессом. Он предупредил Мангаудиса, чтобы тот не описывал работу машин и их операторов, пока его не попросят, чтобы было сложнее отвлечь его и ввести в заблуждение. При необходимости позже вызовут технологических инспекторов под командованием и руководством Йолка.
Отгрузка и приемка, как всегда, не требовали пристального внимания. На самом деле, именно в этом районе на подобных заводах находилось большинство живых сотрудников.
– Сколько работников? – спросил Йолк, заглядывая в кафетерий. Пусто, игроков в карты нет.
– Семьдесят пять, – гордо ответил президент компании. Затем указал объем рабочего пространства на заводе в квадратных футах плюс количество отдельных механических процессов, определенных в соответствии с кодексами профсоюза.
Йолк обернулся с кривой усмешкой.
– И сколько из них офисных сотрудников, сэр?
Мангаудис чуть-чуть прищурился.
– Пятнадцать. Но все равно остаются шестьдесят живых сотрудников завода.
– Так я о них вас и спрашивал, а не о бумажных душонках. Сколько из этих шестидесяти человек занимаются отгрузкой и приемкой, а сколько моют полы и меняют туалетную бумагу?
