– Бешеные псы! Психопаты! – визжала женщина. – Гангстер! – Она вскочила на ноги и начала тыкать в Грея пальцем, крича во всю мощь своих немалых легких. – Это сделали его дружки! Гангстеры! Он гангстер! – Она вырывалась из рук более робкого друга, который пытался ее оттащить.
Грей подумал, что сейчас самое подходящее время уйти, и направился к двери, а дальше на заснеженную улицу. Его провожали взглядами, и хотя каждый завсегдатай клуба, наверное, уже знал, что он был районным центровым триады, одного из сильнейших преступных синдикатов Панктауна, Грей, уходя, продолжал чувствовать смущение и даже стыд.
Поскольку он был тем, кем был, владелец клуба всегда разрешал ему парковаться на пятачке позади клуба. Закурив новую сигарету, чтобы хоть как-то согреться на пронизывающем зимнем воздухе, Грей почти добрался до своего ховеркара, когда услышал странный шуршащий звук и замедлил шаг. Он сунул зажигалку в карман пиджака и вынул оттуда маленький автоматический пистолет, заряженный капсулами плазмы промышленной мощности.
Сжимая его обеими руками, он обошел машину спереди и увидел гигантское насекомое, привалившееся к плиткам грязной стены клуба. Бронированная обшивка существа местами поблескивала, отражая рождественские огни. Нет – это все же было не насекомое, а робот, в нем зияли неровные дыры, из некоторых текла желто-зеленая жидкость. Конечности дергались, словно в агонии, когти отчаянно скребли по земле и настенным плиткам. Через секунду Грей узнал в нем одного из членов «Синдрома саванта» – единственного, который состоял в основном из ярко-синего сплава. Во время выступления он сильно повеселил публику, играя на разных частях своего тела парой барабанных палочек, и вызвал восторженный рев, когда принялся барабанить по своей металлической промежности.
Страдающая машина подняла то, что отдаленно напоминало голову, и слепо уставилась на Грея. А машинка Грея – пушка – бесстрастно глядела в ответ единственным пустым черным глазом.
Роботу повезло сбежать с места кровавой бойни. Хотя было ли это везение, учитывая те муки, которые он изображал? Испытывал ли робот настоящую боль или это просто нервные реакции? Мог ли он панически бояться за свою жизнь?
Уставившись на Грея снизу вверх, автомат не издавал ни звука. Он был одним из врагов. Арлекин решил с ним разделаться. В конце концов, кто узнает? В отличие от оружия убийц, его пистолет был продуманно бесшумным.
Но Грей не испытывал неприязни к несчастному существу, видя его таким беспомощным. Ему хотелось пристрелить робота скорее для того, чтобы избавить от страданий, какими бы они ни были.
– Черт с ним, – пробормотал Грей скорее себе, чем автоматону. – Уже почти Рождество. – Он сунул пистолет обратно в карман куртки и сел в ховеркар. Грей оставался настороже, опасаясь, что теперь, когда у него пустые руки, эта штука может наброситься, но та просто наблюдала.
Она могла умереть от повреждений или уползти, чтобы ее починили собратья. По крайней мере, это жалкое создание получило от него шанс на спасение. После грубых обвинений в клубе, Грей почувствовал себя лучше, проявив немного милосердия. Во всяком случае, чуть лучше…
Оставив съежившегося робота позади, он уехал в снег и ночь.
На следующий день по-прежнему шел легкий снег. Окна ресторана ближневосточной кухни были усыпаны разноцветными лампочками. Грей и сидевший напротив него пожилой мужчина заказали табуле и фалафель, но Грей выбрал блюдо из курицы, а пожилой мужчина предпочел баранину. Ын Ютсан, глава триады, не раз в разговоре с Греем шутил, что именно их общая привязанность к ближневосточной кухне вдохновила его назначить Грея центровым. Это, а также схожие вкусы в музыке.
– Ты же знаешь, как я люблю джаз, – сказал Ын в качестве объяснения вчерашней стрельбы. – Меня тошнило при мысли о том, что эти машины могут обойти в джазовом конкурсе такую замечательную группу, как «Креветка». Роботы крадут потрясающую музыку, которая им чужда, просто захватывают ее, будто пытаются отнять у нас все: работу у простых работяг, мой собственный бизнес…
– Чум джаз тоже чужд, – заметил Грей настолько вежливо, насколько только мог. – Но их не убили. – Он не осмелился нагнетать обстановку и добавлять, что с китайцами джаз также традиционно не ассоциируется.
– Чумы – почти люди. Их чувства – не ловкое притворство, как у роботов. А эти штуки, похоже, действительно верят в свои эмоции, что делает ситуацию еще отвратительней. Но дело не только в том, что меня расстроил джаз в исполнении машин, Грей. Их прислали из банды Чокнутых. Они враги – выставляют себя напоказ на моей территории, заводят друзей, которых могут превратить в своих дилеров. С меня хватит. Пришло время отправить этих роботов обратно в подземку. Поэтому я привлек нескольких стрелков из клана моего брата с Земли, чтобы их невозможно было опознать. Но мне хотелось, чтобы все произошло публично, так, возможно, люди в районе дважды подумают, прежде чем иметь дело с этими заводными солдатиками и покупать их зуммеры.
