– В тебе действительно что-то есть, детка, – сказала она теперь, когда все было кончено.
Свет включили, и сестры наконец зааплодировали – хотя не очень бурно. Айн вручила Гейл бутылку с призом, который раздобыла в ходе своей миссии. Посвящение завершилось.
Остальные собрались вокруг, и Гейл поставила на левой стороне груди Айн клеймо Сестер немилосердия, а затем девушки начали праздновать. Благоговейный трепет немного ослаб, новую сестру обнимали и гладили по спине. Опьяненная триумфом, та предложила:
– Почему бы не положить его в блендер и не смешать с нашими напитками? Получился бы славный ритуальный штрих!
– Боже, Айн, ты уже инициирована – успокойся! – ответила ей Гейл, смеясь от изумления.
Во время праздника Айн прокрутила запись еще раз, останавливала ее на некоторых кадрах, а выпив еще немного, прокрутила видео в обратную сторону. Отведя Александру в сторону, Шивка прокомментировала:
– Когда-нибудь Айн станет владелицей корпорации, как думаешь?
Он был еще и мутантом, а не только пьяным безработным куском живого мусора. Водянисто-голубые глаза размером со сжатый кулак, пряди седых волос. Гнусный запах дерьма, мочи и выпивки. Айн возвышалась над ним, пока он, моргая, смотрел на нее своими бессмысленными глазами.
Она была прекрасна, как и говорил первый бро-
дяга. Светлые волосы уложены в прическу помпадур, кожа вокруг глаз, губ и всего лица сексуально припухшая. Модная бледность, губы ярко-красные, зеленый шелковый юбочный костюм и пистолет в сумочке на случай, если ей вдруг помешают.
Мутант определенно не был привлекательным. И у него не было работы. Человек без работы. Без карьеры. Без стремлений. Он не заслуживал того маленького кусочка плоти, который позволял ему называться мужчиной наряду с теми мужчинами, которых Айн желала видеть на канале «Злые люди».
Она достала из своей сумочки очки.
– Ты кто-то вроде социального работника? – спросил мусор у ее ног, так удачно сочетавшийся с разложением и руинами вокруг себя, и уставился на Айн рыбьим взглядом.
Тупой урод. Что он знал о социуме или о работе? Специально отупляет себя, чтобы избегать и того, и другого. Что ж, скоро она прорвется сквозь этот туман…
Кровь брызнула внутри видтанка, превратившегося в аквариум боли.
Гейл открыла рот, чтобы что-то сказать. Это было еженедельное собрание сестер, ровно через неделю после церемонии посвящения Айн. И та принесла запись для просмотра. Когда все закончилось, Гейл почувствовала необходимость что-то сказать, о чем-то спросить, но не успела ничего сделать, как начался новый эпизод…
На видтанке появился тучный чернокожий мужчина. Айн повернулась к остальным девушкам и ухмыльнулась.
– На этот раз я надела красивую плотную шапочку для купания, чтобы защитить свои волосы.
– Айн…
– Смотри.
Этот мужчина боролся. Боль почти привела его в сознание, и он был силен. Изображение с камеры поплыло, девушки услышали, как Айн выругалась, падая, когда мужчина пнул ее ногой. Затем она выпрямилась. Появился пистолет. Прицелился. Беззвучно выстрелил, дважды. Мужчина забился в конвульсиях.
Камера опустилась ниже, возобновилась съемка крупным планом.
Когда все закончилось, Гейл уже ждала третьего эпизода. Но его не было.
– Айн, – сказала она, всплеснув руками, – что это было за дерьмо? Мы ведь уже посвятили тебя, так?
Айн неловко улыбнулась, перевела взгляд с Гейл на остальных четверых девушек и обратно.
– Это было для нашего развлечения, в основном… Тебе не кажется, что это производит впечатление? Такое хорошее, основательное, вдохновляющее развлечение, вроде «Злых людей», верно? В чем дело?
– Айн, это разовый символический ритуал, а не хобби, ясно? Мы – Сестры, самое важное женское сообщество, которое когда-либо знал университет, а не клуб вампиров.
Рот Айн слегка приоткрылся. Она выдержала пристальный взгляд Гейл, но не смогла заставить себя снова посмотреть на остальных. Кровь прилила к ее сексуально пухленькому белому лицу пятнышками, похожими на сыпь.
– Я не вампир, Гейл.
– Ну, это новое развлечение для тебя или что? Ты устроилась наемной убийцей в триаду Ын Ютсана и забыла нам сказать?
– Я думала, тебя восхищало то, что я сделала!
– Меня и восхищало… Восхищало, но… Мне это никогда по-настоящему не нравилось. Я… – Гейл выпрямилась, слегка вздернула подбородок. – Я не уверена, что у нас с тобой одинаковые мотивы.
– О чем ты говоришь, Гейл? Я хочу того же, чего и вы все, – быть злой!
– Айн… почему бы тебе не выйти на несколько минут в другую комнату? Пожалуйста.
– Зачем?
– Чтобы мы, остальные, могли поговорить.
– Поговорить? О чем?
– О голосовании.
– А. Понимаю. Я так и подумала, что ты это имеешь в виду.
– Пожалуйста, выйди в другую комнату, Айн. Хорошо?
– А. Хорошо. Прекрасно.
С невозмутимым спокойствием, но с лицом по-прежнему покрытым пятнами, Айн вынула свой видеодиск, положила его в карман, а затем вышла из комнаты, цокая высокими черными каблуками.
Когда дверь за Айн закрылась, Шивка покачала головой.
– Она слишком гипердраматичная, слишком незрелая.
– Она просто пытается превзойти всех нас, – сказала Александра.
