– Она уходит. Мне жаль, – произнесла Гейл. – У нее, в некотором смысле, хватит яиц на десятерых злых мужчин… но ей действительно нужно сфокусировать свою энергию. Очень незрелая.
– Мы можем позволить ей попробовать еще раз в следующем году, – предложила Александра. – Возможно, она не будет так усердствовать после того, как усвоит урок.
– Нужно иметь хоть немного класса и достоинства. – Гейл направилась к двери, чтобы позвать Айн обратно. Но сначала она обратилась к оставшимся четверым. – Значит, мы все проголосовали?
Никто не пошел против этого решения. Гейл приоткрыл дверь.
– Айн, не могла бы ты вернуться, пожалуйста?
Та вошла. Ее шелковый изумрудно-зеленый жакет и юбка блестели, помпадур на голове был неподвижен, как скульптурный элемент, восстановленный после выдергивания волос и прикрытый защитной шапочкой. Размазанная помада смыта, губы снова очерчены с бритвенной четкостью, как у гейши. Айн выглядела так, словно уверенно входила в зал заседаний совета директоров, возглавляя некую новую, довольно прожорливую корпорацию. Она – лидер, она здесь для того, чтобы обращаться к ним, решать их судьбы. В конце концов, разве ее сестры не оказались маленькими скользкими червячками, которых, как сами утверждали, ненавидят?
– Айн, – сказала Гейл.
– Да? – ответила та, а затем выстрелила Гейл в лицо из пистолета, который достала из своей сумочки. Патроны, частью потраченные на историю с тучным мужчиной, закончились прежде, чем Айн добралась до Александры, так что пришлось преследовать ту с ножом, который дала Гейл. Удалось сработать довольно быстро, хотя ее снова дернули за волосы.
Перед уходом Айн подожгла комнату. Черви, думала она, быстро шагая по улице к подземке, осмеливались называть себя Сестрами немилосердия… а потом попытались отвергнуть
Нет, больше никаких червей среди Сестер, она позаботится об этом, думала Айн, садясь в поезд, который доставит ее в богатый, хорошо охраняемый полицией район Панктауна, где жила ее семья.
Нет, отныне она проследит за тем, чтобы все новые посвященные
Нимбус посмотрела из окна на переулок, а именно – на стену стоявшего напротив здания. Там виднелась работа Тила, написанная яркими аэрозольными красками, фигуры были очерчены так четко, что казались нанесенными по трафарету. Однажды Тил рассказал ей, что с детства расписывал Панктаун своими граффити. Это работа представляла собой длинную полосу египетских иероглифов. Нимбус ни разу не спросила, что они означают. И знал ли это он сам.
А еще она подумала, сколько же ранних шедевров Тила успела увидеть, прежде чем встретила его… и не подозревала, глядя на них, или прислоняясь к ним спиной, чтобы выкурить сигарету, или забиваясь под них, чтобы поспать в переулках холодными ночами, что когда-нибудь их с Тилом судьбы сойдутся. Не подозревала, что станет его партнершей в самых разных смыслах.
Она наблюдала, как в переулок въехал потрепанный робот-уборщик на воздушной подушке. Как обычно, незадачливый агрегат был полностью покрыт рисунками. Не такими художественными, как у Тила. От ненасытного скрежета и грохота, с которым робот вгрызался в кучи отходов, у Нимбус сжались челюсти. При его приближении сплющенная картонная коробка перевернулась, и двое бледных юношей бросились бежать по переулку, чтобы не оказаться раздавленными мусорщиком. Бледные насекомые из-под перевернутого камня. Тень пробежала по сердцу Нимбус.
Шипение воздуха с сердитым пневматическим ударом заставило ее испуганно оглянуться. Неужели здесь тоже автоуборщик? Ее тело напряглось, готовясь кинуться прочь. Старые инстинкты умирают с трудом.
Тил сидел за своим рабочим столом, который тянулся вдоль высокой кирпичной стены, выкрашенной им в глянцево-розовый. На него дул маленький переносной обогреватель; мансарда была большой и отапливалась неравномерно. У его локтя стояла кружка с кофе. Это была самая домашняя картина, какую видела Нимбус. Тил боролся с шипящей змеей воздуховода, подсоединенного к компрессору, который он где-то раздобыл, его лоб напряженно морщился. Нимбус улыбнулась этой картине, и по всему ее телу медленно разлилось тепло, рассеивая холодную тень, словно выглянувший из-за облака луч солнца.
Она подошла к Тилу в одних носках и обняла его сзади. Он чуть раздраженно хмыкнул и заерзал, по-прежнему пытаясь умерить поток воздуха в шланге, поэтому Нимбус, дразня его еще сильнее, наклонилась и уткнулась носом ему в ухо, ее волосы упали ему на лицо. Он мог огрызнуться, но сумел установить нужный уровень воздуха и со вздохом оторвался от работы, спиной прижавшись к груди Нимбус. Затем завел руки за спину, чтобы погладить ее плечи.
– Еще кофе? – промурлыкала она, прикусив зубами мочку его уха.
– Нужно приберечь на завтра. Это все, что у нас осталось.
– Я могу купить немного. Маленькую упаковку.
– У нас не хватит денег.
– Нет?
– Нет. Подожди, пока Вилли мне заплатит.
– Лучше бы он тебе заплатил. Ведь знает, как тебе это нужно.
