Быстрый, как вспышка, жест - и я увидел опадающие на пол оконные шторы. Меч рассёк ткань словно масло - без звука, без спотыка. Учитель протянул мне оружие рукоятью.
- Ударь меня, - сказал он.
Я замер, не чувствуя в себе сил выполнить повеление, не в силах занести смерть над головой человека. Меч оттягивал руку. Ещё секунду назад живой, сверкающий, разящий, теперь он словно умер от моего прикосновения, став просто тяжёлой чужеродной железякой.
Мастер ждал.
- Прости, Учитель, я всё понял, - сказал я и пошёл в ерики косить траву для коровы сенсея.
Кстати, помимо коровы он держал ещё пару лошадей. Уход за ними тоже вменялся мне в обязанность. Честно говоря, никогда ранее не имел дел с этими животными и поначалу относился к ним с опаской. Особенно меня напрягал злющий жеребец. При виде меня он всхрапывал, ржал, бил копытом, косил налитым кровью глазом и норовил укусить. Я терпел и старался найти к нему подход, сознавая, что за Мораном на "сузуки" не ездят.
В конце-концов, с кобылкой Симой мы подружились. Она стала меня признавать, снисходительно принимала угощение из раскрытой ладони и ласково тыкалась носом в шею. Я рискнул её оседлать и постепенно начал делать осторожные верховые вылазки в степь, трясясь на лошадиной спине кулём с мукой. Страх мой перед лошадьми, как классом, скоротечно угасал. Но не перед одним конкретным бешеным зверем по кличке Тацу - Дракон.
В одно ужасное утро Учитель, как обычно перед тренировкой, поджидал меня у задней калитки. Только в этот раз не один - он держал под уздцы чёртового жеребца, оглаживая своего любимца по холке, отчего тот только что не мурлыкал.
- Сегодня на нём, - по своему обыкновению лаконично изрёк сенсей.
Я мысленно простился с жизнью и принялся совсем не изящно карабкаться на спину зверюге, нервно подёргивающего шкурой. Седзиро придерживал его, увещевая и успокаивая.
- Покажи ему, что ТЫ в его табуне вожак, - сказал Учитель и перекинул мне повод.
Дальнейшее я помню плохо. Всё слилось в стремительную карусель с вращающимися вокруг меня небом и степью, с бьющимся подо мной, оглушительно и пронзительно ржущим и хрипящим животным, пытающимся сбросить ненавистную ношу, в единственное стремление - удержаться, не упасть под копыта беснующемуся Дракону. Я вцепился ему в шею, сжал коленями бока. Не имея ни малейшего представления о правилах объезда и укрощения лошадей, пытался интуитивно найти верную стратегию, врасти в тело зверя, подавить его буйство своим упорством.
Тацу понёс меня в степь. Казалось, бешеная скачка в бешеном напряжении противоборства, продолжалась бесконечно. Пока я не почувствовал, что непокорная скотина, замучавшая себя до дрожи в ногах и закипевшей на боках пены, не стала сдаваться.
- Что, Тацу, - просипел я, грызанув его зубами за шею. Он взрыкнул, шарахнулся вбок. - Будешь пряниками делиться, скотина неблагодарная?
Жеребец шагом принёс меня к дому своего хозяина. Японец полулежал в тени клёна, пожёвывая травинку. От него веяло спокойствием Будды.
Скользнув по мокрому лошадиному боку, я сел прямо под копытами, в траву. Ноги после непривычного, чудовищного напряжения не хотели держать.
- Ты хорошо провёл свою первую битву, Дмитрий-сан, - сказал Учитель, и я услышал в его голосе новые нотки. - Никто не справился бы с Тацу, даже опытный берейтер, - и я увидел в его обычно безмятежном взгляде интерес.
Мастер подошёл, огладил морду коня, бормоча по-японски, обтёр его потником и отвёл в тень.
- Теперь я вижу, что не ошибся - Моран дал тебе достаточно сил, чтобы ты смог выполнить предназначенное им.
- Откуда ты всё знаешь, Учитель? - я откинулся на локти, вытягивая ноги, которые то и дело сводило судорогой. - Про меня всё знаешь, про Моран, о предназначении... Откуда знал, что я приду к тебе?
Вопрос этот, честно говоря, давно мне жёг язык. Но казалось как-то неправильно допрашивать человека, давшего мне приют в своём доме и протянувшего руку помощи. Сам расскажет, когда сочтёт нужным. Но он молчал. А на наводящие вопросы отвечал неохотно. Либо вообще не отвечал. Теперь, одержав свою первую победу и заслужив одобрение Мастера, я посчитал момент своего триумфа подходящим для небольшой наглости.
- Я страж, княжич, - с неожиданной готовностью ответил он, водя коня вокруг дерева, чтобы дать ему возможность остыть после бешеной скачки.
- Страж? - эта мысль почему-то не приходила мне в голову. - Вот как. Постой, здесь что - есть ворота?
Японец, по своему обыкновению промолчав, повёл жеребца в конюшню. Я похромал следом.
- Здесь нет, - ответил сенсей, напоив коня и засыпав ему кормушку. - Я стерёг ход в Моран в своей стране. Лет пять назад пришлось бежать оттуда.
- Почему? - спросил я, не надеясь на немедленный ответ. Но ошибся.
- Охотники уничтожили наше поселение, - бесстрастно ответил он. - Мне удалось вырваться, потому что был один, без семьи. Больше никто не выжил.
Я молчал потрясенный. Его холодное спокойствие произвело на меня большее впечатление, чем любое проявление горя. Какую боль и какие воспоминания прятал за собой его равнодушный тон?
