Пока я думал и все это делал, раздался страшный треск: главная потолочная балка сломалась. Она пока удерживалась на поперечинах каким-то чудом, но сколько еще продлится это чудо?
Лавина сора и несколько обломков балок обрушились совсем рядом с несчастным Дизиром. Драккар, сделанный Ари, чудесную игрушку, которая занимала нас столько времени, раздавило, от него осталась лишь кучка щепок.
Все, кто был в состоянии, вскочили, мама зажгла все лампы, давно мы уже не видели наш дом полностью освещенным.
– Помолимся! – предложила мама.
И схватила за руку сестренку Инге, и та стала повторять вместе с ней:
– Господи, помилуй! Спаси твоих детей, запертых в ловушке…
Я же тем временем выбрал место, где надо копать, – примерно там, где раньше у нас стоял стол. Я позвал на помощь Сигрид и остальных.
– Там внизу коридор великанских троллей! – крикнул я. – Скорей!
Сигрид оказалась рядом со мной в мгновение ока: она врубалась в землю топориком, громко выкрикивая: «Хэй!» Остальные неуверенно, но присоединились к нам.
Мы с Гуннаром, Ари, Инге и Лалой, младшей сестричкой Сигрид, рыли с остервенением от безнадёжности, стараясь не задевать друг друга.
Потолок над нами заметно сдавал: тут и там падали всё более крупные обломки.
Отец и Дизир смотрели на нас из своих постелей, страдая от вынужденной неподвижности. Мать, прямая, как буква «i», так погрузилась в молитвы христианскому богу, что, кажется, вообще не видела, что происходит вокруг.
Дело продвигалось медленно: замерзшая земля была твердой как камень. Впятером мы еле-еле раскопали три фута.
Теперь сор и обломки балок сыпались вокруг нас нескончаемым потоком. Еще одна балка и два несущих столба треснули одновременно, и сверху рухнула целая гора торфа, как раз над постелью Дизира. К счастью, лежавший рядом отец схватил полутролля за руку и, быстро дернув к себе, спас от гибели под завалом.
– Збазибо, хозяин! – выговорил Дизир. – Ды очень добрый!
Тут я почувствовал, как мои руки и лицо будто пчелы кусают. Я понял, что вместо сора и пыли в дом летят уже хлопья снега.
«Привет, Бьёрн, – произнес голос в моей голове. – Вот и день нашего союза, мой милый. Ах, знал бы ты, как я по тебе изголодалась!»
– Быстрей! – заорал я. – Она уже тут! Вьюга вошла в дом!
Мы ковыряли землю, оглушительно молотя по ней под укусами снежных пчел, – все рыли, как только могли. Я заметил, что маленькая Лала отбросила половинку лопаты (одной из тех, что я сломал, копая могилу Маги) и схватила топор Дизира. Не знаю уж, откуда у нее взялись силы копать землю этим огромным инструментом, который весил как она сама, но девочка как-то справлялась. И на ее кротком личике в этот миг пылало ожесточение, какого мне никогда не забыть.
«Тебя ждет прекрасное место в моих войсках, Бьёрн, бок о бок с Торстеном Медвежьей Шкурой. Забудь свою Кусандру, я дам тебе ледяной меч. Забудь и Сигрид, моей любви тебе хватит!»
– Нет, – заорал я. – НЕТ!
Потолок обрушился над очагом, впуская в дом потоки снега. В ту же секунду Лала и Ари исчезли под землей, наш пол наконец-то поддался. Я тоже прыгнул в яму с лампой. Сигрид последовала за мной, и вместе мы откопали Лалу и старого рыбака. Отбрасывая комья, я невольно вглядывался в темноту вокруг.
«Уже слишком поздно, Бьёрн! Слишком поздно! Ха-ха!»
Заваленный с восточной стороны, старинный коридор тролля на западе уходил в большую черную дыру. В этой темени был наш единственный шанс спастись.
Я вернулся за мамой. Мне пришлось трясти ее и буквально спихнуть в яму, настолько она ослепла и оглохла от своих молитв. С помощью Сигрид и Ари я еле-еле волок по полу полутролля, а вот отец полз к яме сам, без посторонней помощи. Пока он двигался в нашу сторону, один столб рухнул в двух шагах от него. Чуть-чуть правее, и отец бы остался без ног.
Вскорости под землей оказались все, кроме меня.
– Не ждите! – крикнул я. – Уходите!
Они двинулись по коридору. Тем временем белый поток кружился вокруг меня, шипя как змея. Я уже собрался догонять их, но мне показалось, я забыл что-то важное, и вдруг я понял.
– Друнн! – позвал я.
И увидел, что он стоит и трясется за призрачной стеной своей тюрьмы.
– Давай, иди сюда! – рявкнул я.
– А можно? – жалостно проскрипел он.
Я крикнул «да», обозвав его идиотом, и он догнал меня, прыгнул в яму, а я за ним. Снежная змея понеслась бы за нами, если бы я не обрушил потолок коридора, изо всех сил шарахнув по нему мечом. Стена, которую я выстроил на этот раз, была далеко не призрачной. Вьюга осталась ни с чем.
– Бьёрн! – воскликнула Сигрид.
Она не ушла со всеми, а осталась ждать меня, рискуя жизнью. Я сжал ее в объятиях.
– Гляди! – сказала она, поднимая лампу.
Коридор уходил вдаль; казалось, он медленно спускается все глубже под землю.
Шагов через тридцать мы нашли остальных. Измотанные, сжавшиеся от страха, покрытые пылью и сором, они походили на статуи.
– Да здравствуют великанские тролли! – крикнул я, чтобы разрядить обстановку.
– Да здравствуют великанские тролли! – подхватила Сигрид.
– Да здравствуют тролли! – эхом повторили остальные.
Друнн-пастух стоял молча, потом осторожно откашлялся.