Это были ящерицы, покрытые торчащими колючками. Они напоминали крошечных дракончиков. Их кожа так удачно имитировала и цвет, и структуру камня, что до сих пор мы их не замечали.
Я позвал Ари, который знал всё.
– О, ползуны! – воскликнул он. – Их еще называют мелкодраконы или гекконы.
Тут морщинистое лицо рыбака озарила улыбка:
– Их едят, – объявил он.
Позже Дизир объяснил нам, что великанские тролли обожали дракончиков: они добавляли их в качестве приправы к кушанью под названием «далг» – рагу из козлятины с лишайником.
Мы без труда наловили сотни две ящериц. Долго терли камни друг об друга, и нам удалось поджечь лоскутья одежды и развести костер, чтобы приготовить нашу крохотную дичь. Сперва мы отрезали головы и хвосты, а потом махнули на это рукой. «Аппетит приходит во время еды», – гласит пословица, и мы устроили настоящий пир из ящериц на берегу черного озерца.
Мы жадно глотали их, не успевая прожевать, как бродяги. Только отец сохранял спокойствие. Он съел всего десяток и на этом закончил трапезу.
– Ты уже не ешь? – удивилась мама.
– Я больше не голоден, – объявил он.
Его ответ нас встревожил. Я вспомнил пословицу: «Викингу не хочется жить с момента, когда он теряет свой меч». С тех пор как отец лишился Востра, он изменился. Он напоминал лишь призрак себя прежнего, как и Гуннар. Ох! Эта парочка друг друга стоила!
Когда пир закончился, Сигрид встала в отличном настроении.
– Пошли поплаваем, – предложила она.
Она разделась, я тоже – и уже через секунду мы были в воде.
Мы не купались уже несколько месяцев и не мылись несколько недель. В теплой воде озерца, с наполненными желудками, мы чувствовали себя так, будто заново родились.
– Ты моя любовь! – крикнул я Сигрид.
– И ты моя! – ответила она.
Мама, Инге и Лала присоединились к нам, а следом за ними – и Гуннар, который отправился в одиночестве плавать у своего любимого правого берега. Другие же ограничились мытьем, не особо заходя в воду.
Надолго ли нам хватит этих ящериц – как их там, гекконы-мелкодраконы? Сколько времени они смогут утолять наш голод? Мы уже съели две сотни. Найдется ли их еще хотя бы столько же по всей пещере? Я бы не поручился. Никакой определенности, тоска… Но удача наконец-то решила нам улыбнуться.
Ари болтал ногами в воде, подцепляя большими пальцами гальку. А я вместе с остальными подсыхал на берегу и видел, как он сделал свое открытие. Да, я очень хорошо помню, как он не спеша нагнулся, чтобы поднять камень, точнее то, что казалось камнем… Рыбак рассмотрел свою находку, а потом принес ее Дизиру, невдалеке от которого я лежал.
– Что ты об этом думаешь? – спросил он.
В его трясущейся руке я разглядел нечто, напоминающее каменный крючок.
– Эдо? Эдо рабода дроллей, – подтвердил Дизир, не осознавая важности того, что ему показали.
– Эй, Ари! – позвал я. – Ты что-то нашел?
В этот момент все посмотрели на старого рыбака. А он изучал озерцо, как-то странно приглядываясь к воде.
– Что я нашел, господин морфир? Тролльский рыболовный ключок, вот что я нашел.
Ари резко обернулся к нам.
– В этом озере была рыба, – объявил он. – И если мое мнение вам интересно, то я думаю, она и сейчас тут есть!
Мы повсюду искали еще крючки великанских троллей, потому что у нашего острие совсем затупилось. Лала нашла восемь штук, я – еще пять, а остальные вместе – двадцать три. Из этих тридцати шести крючков только у трех оказалось целое острие. Два из них были вырезаны не из камня, а из кости. Из человеческой кости, если верить Ари.
Лески мы сделали из подручных средств. Я думал, в ход опять пойдет наша одежда, но она не пригодилась. Леску для удочек мы нашли… у себя на голове!
– Нет ничего крепче волос! – радостно объявил Ари.
Надо сказать, что наш старый друг был лысым, поэтому сам он не пожертвовал для этого предприятия ни одним волоском. Дизир – тоже. У полутроллей обычно на голове не больше трех с половиной волос, а Дизир не мог похвастаться и таким количеством.
А вот остальным пришлось поучаствовать. Мама подала пример, отрезав пучок своих прекрасных волос длиной почти в полтора метра. Потом кинжал Гуннара передавали из рук в руки и каждый вносил свою лепту по мере возможностей. От меня толку было мало: я всегда ходил с коротко стриженными волосами.
А вот Сигрид, наоборот, пожертвовала многим, на лице у нее читалось беспокойство, но выглядела она ужасно мило.
– Ты меня еще любишь? – тревожно спросила она.
– Нет, – ответил я.
Но по моим глазам она, конечно, сразу догадалась, что это неправда.
Наши волосы легли перед Ари внушительной кучкой, и он принялся за работу. В результате его усилий, потребовавших терпения и аккуратности, получились три удивительно прочные веревки, на конце которых он закрепил крючки. В качестве наживки взяли ящериц. Собственно, других вариантов не было: в пещере не водилось ни червяков, ни личинок.
Ари показал, как их лучше насаживать.
– Втыкайте крючок сюда, в основание хвоста. Вот так. Дальше насаживайте ящерку во всю длину… Дааа. А выйти крючок должен в районе головы, вот здесь.