– Беднязки-геккончики! – расстроился Дизир. – Эдо зе узасно, до, что бриходидся делать!
Эта неприятная и жестокая процедура никого особо не порадовала (спрашивается, почему бы просто не проткнуть геккона посередине, и все?).
Но у Ари были веские причины настаивать.
– Рыба тоже не дурочка! Если она сможет откусить три четверти вашей наживки и не тронуть крючок, она так и сделает! Поверьте старому рыбаку! И вы что-то поймаете, только если как следует насадите свою ящерицу. Так, чтобы ничего не свисало!
Вторую веревку с крючком взял Гуннар, а я – третью. Каждый из нас раскрошил по две ящерицы, прежде чем нам удалось насадить хоть одну как следует.
Перед тем как мы забросили их в озерцо, старик Ари дал еще один совет:
– Судя по размеру некоторых крючков, рыбы здесь во времена великанских троллей были немаленькие. Так что делайте как я: привяжите веревку к запястью… а то как бы киты не уплыли!
И он весело забросил свою веревку – округлым ловким движением. Крючок и ящерица на мгновение словно зависли в воздухе, а потом нырнули в воду довольно далеко, между двумя каменистыми островками. Не могу сказать почему, но у меня было впечатление, что Ари попал в самое лучшее место.
Гуннар пошел на правый берег, я – на левый, теперь и нам пришло время забросить наживку. Началось ожидание. Другие следили за нами в полном безмолвии, боясь спугнуть рыбу.
Так прошло два часа. Потом – три. Никакого результата. Время от времени Сигрид, сидевшая у меня за спиной, спрашивала:
– Чувствуешь что-нибудь?
Я мотал головой:
– Нет, совсем ничего!
Я вытащил свою наживку второй раз как минимум. Наживка была еще целехонька, только выглядела так себе. Я решил ее заменить. Гуннар уже поменял свою три раза, я – один, а рыбак Ари – ни одного.
Я тихо попросил Сигрид принести мне нового геккона. И она нашла большого и толстого, он извивался изо всех сил, бедняга. Когда я стал его насаживать, мне в голову пришла одна мысль. Под удивленным взглядом Сигрид я отвернулся, чтобы не видел Ари, и нацепил ящерицу на крючок ближе к хвосту, чтобы она осталась живой.
– Если он будет так извиваться в воде, вдруг это привлечет рыбу, – шепнул я. – Почему не попробовать?
И я забросил веревку. Ари не заметил моей придумки.
Мгновением позже я почувствовал, как удочка шевельнулась. Потом были два или три вполне различимых дерганья и наконец – резкий рывок! Я тянул, тянул веревку на себя, но меня тянули гораздо сильнее. Я все больше наклонялся вперед… потерял равновесие, шлепнулся на берег… меня поволокло и затянуло в черную воду.
Веревка жгла запястье, в голове гудело, будто она вот-вот взорвется. Но все это казалось ерундой по сравнению с тем страхом, который меня охватил. Я опускался все глубже и глубже в темную бездну и должен был неминуемо утонуть. А может, и что похуже…
Мой обезумевший мозг сыпал вопросами:
«Какое животное может тянуть с такой силой? Подводное чудовище? А вдруг оно обернется и сожрет меня?»
Наконец, через несколько мгновений, которые мне показались вечностью, мы остановились. Я с удивлением увидел дно озера, освещенное серебряным мхом. Он рос и на камнях, и на дне, мешаясь с илом, словом, всюду. Свет здесь был даже ярче, чем наверху в пещере. Не сказать, что светло как днем, но почти так же.
Конец моей веревки исчезал в расщелине скалы. Я осторожно подтянулся поближе… Изнутри расщелина была ярко освещена серебряным мхом, и я разглядел чудовище.
Это была гигантская черная рыба, вся в колючках. С двумя ртами одинакового размера один над другим, словно ящики. Крючок воткнулся в нижнюю губу ее нижнего рта. А глаза у рыбы были белые, остекленевшие… слепые глаза.
Эти детали я разглядел все разом, хотя уже впадал в панику от недостатка воздуха. Я заставил себя на секунду прикрыть глаза.
– Спокойно, Бьёрн! – урезонивал я себя. – Иначе тебе крышка.
Я попробовал перегрызть веревку зубами. Безуспешно. Поискал вокруг острый камень. Его не было.
Ну всё, конец. Моя последняя мысль была о Сигрид. Я могу поклясться, что это правда!
Когда я очнулся распростертый на берегу, горло и грудь у меня горели огнем. Запястье тоже жгло. Сигрид, родители и все остальные стояли вокруг.
– Я и представить себе такого не мог, – оправдывался Ари, указывая на мое раздутое запястье.
Я улыбнулся ему.
Мне сказали имя моего спасителя: Гуннар.
– Он взял огромный камень, чтобы опуститься быстрее, – рассказывала Сигрид. – Он нырнул за тобой на дно озера, на самое дно. Это слепая рыба тебя туда утянула.
Гуннар перерезал веревку своим кинжалом и вытащил меня, уже потерявшего сознание, на воздух.
– Спасибо, – сказал я ему, когда смог хоть чуть-чуть говорить.
– Да не за что, морфир, – ответил он.
И улыбнулся впервые за очень долгое время.
– Я не морфир, – возразил я, мне было любопытно, что он скажет дальше.
– Чего? Конечно, морфир! Это так же ясно, как то, что тебя зовут Бьёрн и что у твоей Сигрид золотые волосы.