– Нет никакой секретной хитрости, знания, которое можно было бы передать. Когда я дерусь, тело наливается особым жаром. И движения обгоняют мысли, я сам удивляюсь тому, что делаю, я… нет у меня никакой хитрости, Гуннар! Честное слово!
Я увидел, что Сигрид проснулась и тоже слушает. Мой брат тяжело вздохнул и рывком вылез из своей ниши.
– Пошли, – сказал он. – Пора возвращаться к нашим.
Через час мы добрались до места. Лала и Инге, дежурившие у входа в пещеру, сообщили о нашем возвращении радостными криками. Остальные сидели на берегу перед своими порциями рыбы. Все разом вскочили. Даже отец поднялся нам навстречу.
– Что там? – спросил он, и его громкий голос эхом раскатился по всей пещере.
– По-прежнему вьюга, – объявил я.
– И представьте себе, она там еще и пляски устроила, – добавила Сигрид. – Настоящую адскую вечеринку!
Мама побелела как полотно и несколько раз быстро перекрестилась.
– Правильно сделали, что сходили, – сказал Эйрик, опускаясь на прежнее место. – Надо было убедиться.
Ну вот. Мы снова в теплой пещере, где в изобилии еда и питье, мы защищены от убийственных выходок вьюги, то есть, все не так уж плохо. Но единственное будущее, которое нас ждет, – отвратительное существование жителей подземелья.
После этой новости каждый из нас в очередной раз замкнулся в себе. Отца эта болезнь молчания поразила первым, он передал ее маме, а от нее заразилась Инге, которая поделилась ею с Лалой и так далее.
Но по-настоящему болен был Дизир. От него осталась уже только половина полутролля, так сильно он потерял в весе, и даже питательное рыбье мясо ничего тут не меняло.
И когда его мучила лихорадка, и без нее он трясся и стучал зубами. Из носа и ушей у него постоянно текла белая жидкость. Я думаю, ему было очень плохо, но он не жаловался.
– Згоро будеде гобать бне богилку, друзья, – шутил он. – Бридёдца бободедь: зебля дуд одни гамни.
Мама и Сигрид ухаживали за ним по очереди и кормили тоже. Я часто приходил к нему просто посидеть рядом, молча держал его за руку, полный сочувствия.
– Я могу дебе згазадь деберь, – произнес он однажды. – Ды бзегда был… моим замым любимым… Бьёрн. Мой лучший друг… бо бсем эдом мире.
Когда я не был с Дизиром, я залезал на один большой камень и ждал. Другие ограничивались каждодневной рутиной или отдыхали. Все без исключения, даже Ари, даже маленькая Лала, даже моя Сигрид, дали наползающей вялости и апатии подмять себя. Только не я.
– Чего ты ждешь здесь? – спросила меня как-то Сигрид.
И поскольку я не ответил, она продолжила:
– Странный ты.
– Что-то должно произойти, – сказал я. – Я знаю, я это чувствую!
Я повернулся к ней.
– Я ведь морфир, понимаешь. Меня ждут великие дела снаружи. Может, Годин собственными руками разломает этот свод, чтобы выпустить меня отсюда? А может, пошлет за мной дракона? Я не знаю. Но в одном я уверен: меня не оставят здесь надолго терять время!
Сигрид смотрела на меня некоторое время молча и недовольно и только потом снова заговорила:
– «Я, меня, за мной, мои великие дела…» Похоже, ты думаешь только о себе! А я, твоя невеста, а все остальные? Твой дракон нас всех отсюда заберет?
– Конечно, – ответил я, немного смутившись.
– Ну хоть так!
На лбу у нее появились две симпатичных морщинки – так бывало, когда она задумывалась.
– Если мы выберемся отсюда и поженимся, я тебя сразу предупреждаю кое о чем важном, – внезапно выдала она, хватая меня за плечо. – Я не буду миленькой послушной женушкой, вот уж нет! Сидеть дома и ждать, пока однажды не получу весть, что мой муж попал в плен к ненасытрам или что его корабль потонул у берегов Арландии… Ну уж нет! Я поеду с тобой, мой Бьёрн, куда бы ни завела тебя судьба морфира. И мне тоже достанется частичка славы!
– Хорошо, – ответил я, озадаченный и очарованный одновременно.
Время шло, я продолжал ждать. И в конце концов мое терпение было вознаграждено.
Я дежурил на своем посту.
Сигрид дремала неподалеку, свернувшись калачиком в углублении скалы. Все спали… и тут вода в озере заходила ходуном.
Пещеру заполнили громкий скрежет и плеск воды.
– Эй! – закричал я. – Смотрите в воду. Там что-то есть!
В моем воображении уже возникло морское чудище, вроде белого кашалота, посланное вьюгой, чтобы нас проглотить.
– Берегитесь! – кричал я.
Но из черного озера никто не вынырнул. Ари-рыбак, проснувшийся, как и остальные, осторожно приблизился к краю воды. Странные круги возникали и исчезали на поверхности озера. Ари наблюдал за этим явлением с хорошо знакомым мне серьезным видом, а потом объявил:
– Вот-вот появятся, это я вам как рыбак говорю!
Он подозвал Гуннара и меня и предложил зайти в воду, чтобы поглядеть.
– Там у них такое веселье, в глубине, вот это да! Можно прямо руками ловить, если руки из того места растут, да тут и неловкий справится.
И он засмеялся.
– Да что там такое, Ари? – допытывался я, стаскивая одежду.
– Что там? – крикнули хором мама и Сигрид.