«Но откуда же приплыли лососи?» – в ярости думал я.
Мы собирались уже развернуться, так ничего и не поняв, когда Сигрид показала пальцем на свод над нашими головами. Там открывался вертикальный колодец, узкий и темный.
Заплывать туда было огромным риском, ведь если колодец не выведет быстро на воздух, нам уже не хватит времени, чтобы добраться обратно. Мы не были уверены и вернулись.
Но как только мы вышли из воды, мы сразу пожалели, что не поплыли дальше.
– Потренируемся еще несколько дней, – предложил я. – Увеличим время, которое можем проводить под водой.
– А потом? – спросил Гуннар.
– А потом доплывем до того лаза, и будь что будет. Утонем так утонем.
– Согласна, – тут же выпалила Сигрид.
– Согласен, – сказал и Гуннар.
От этого решения на душе у нас воцарилось полное спокойствие, понятия не имею почему. Поговорить ли об этом с родителями или уплыть по-тихому? Я считал, что лучше всё рассказать, но в последний момент. Не можем же мы вот так исчезнуть, не попрощавшись.
– А если они не захотят нас отпустить? – встревожилась Сигрид.
– Мы все равно уплывем, – не задумываясь заявил Гуннар.
В эти незабываемые дни, последние, что мне суждено было провести в пещере, мы устраивали целые пиршества, поедая сухопутных лососей. Особенно вкусной оказалась их икра. Если верить Ари, в животе у толстой самки могло быть тридцать тысяч икринок и даже больше. Я не считал, но думаю, что умял трижды по тридцать тысяч.
Ари подмешал икру к еде Дизира, состоявшей из рыбного пюре и измельченных ящериц.
Полутролль, измученный лихорадкой, разжевал несколько десятков икринок, даже не заметив. Они оказали удивительное действие.
– Еще, – сказал он, открывая глаза.
Ари забросил ему в рот полную горсть крохотных прозрачных шариков.
– Еще, – повторил полутролль.
Это продолжалось довольно долго. Наконец Дизир заснул с улыбкой, впервые перестав дрожать и стучать зубами.
– Вот это новости, – обрадовался вымотанный Ари.
Проснувшись, Дизир разинул рот, даже не успев открыть глаза. Еще! Он хотел еще! Его буквально пичкали икрой, и так продолжалось три дня.
На четвертый он сел, прислонился к скале и уже сам продолжил отправлять в рот ложку за ложкой.
– Бозбращаюсь г жизни, – повторял он, не переставая жевать.
На пятый день между двумя приемами пищи он вдруг стал нюхать воздух вокруг себя.
– Пахнет тухлыми яйцами, – объявил он.
– Я бы сказал, скорее, прогоркшим маслом, – уточнил Ари.
– Стоячей водой и дохлой рыбой, – возразила Сигрид.
– Чдо эдо дагое? – спросил Дизир.
Я не мог удержаться от смеха.
– Это ты сам, дружок, – сказал Ари. – Это твой запах тролля. Он немного ослаб, пока ты болел, но сейчас возвращается в полной мере, черт возьми!
– Я его дигогда раньше не чубсдбобал, – признался Дизир.
И он с удовольствием понюхал свою ладонь, а потом предплечье.
На шестой день Дизир мог твердо стоять на ногах – впервые после нападения ледяного воина. Он повернулся к моему отцу.
– Хозяин, я быздоробел, – начал он взволнованным голосом. – Дбой берный Дизир бобедил знежный яд… Можно мне боказадь сбою радость, изболнидь данец и бесню?
Отец невольно улыбнулся, услышав такую просьбу.
– Танцуй, друг мой, – благожелательно ответил он.
И Дизир станцевал. Он даже маму подхватил и помчал в тролльской пляске бурре, которую некогда называли «тролли-волли».
И еще Дизир спел жалобную народную песню, популярную среди физзландских полутроллей:
Припев мы пропели все вместе, Сигрид вытащила меня танцевать, а третьей парой были Инге и Лала. Внезапно к нам вернулась беззаботная радость прежних дней.
Праздник был прерван обрушившимся на наши головы градом камней. Пастух Друнн, высунувшись из-за выступа, швырял в нас камни и вопил как оглашенный:
– Не нравится! Не нравится!
Нам пришлось спасаться бегством, но все хохотали до упаду. Приятное воспоминание.
На следующий день мы объявили о нашем плане побега. Маму такая перспектива сильно расстроила, но она промолчала. Реакция отца была еще более неожиданной.
– Я не даю вам своего разрешения, но понимаю хорошо, – изрек он.
Чем не способ сообщить о своем согласии, которое нас порадовало, хотя мы заранее решили, если что, обойтись и без него.
Дизир удивил нас не меньше, объявив о твердом намерении нас сопровождать. Он был отличный пловец (полутролли вообще здорово плавают), и я увидел, что его участие немного успокоило моих родителей.
– Когда отправляемся? – спросил Дизир.
– Вместе с лососями, – ответил я.
Потому что у меня созрела идея.