Река продолжала течь под уклон, она извивалась так и сяк, но в целом вела в одном направлении, как позже выяснилось, на юг. И вот за очередным поворотом мы внезапно увидели конец туннеля.
Белый ослепительный свет буквально пригвоздил нас к месту.
– Зейчаз взе узнаем, – стиснув зубы, сказал Дизир.
– Снег или не снег? – с деланым спокойствием проговорил Гуннар.
Снега не было. Как будто злобная вьюга никогда не роняла ни одной снежинки на тот мирный пейзаж, который раскинулся перед нами.
Мы оказались у подножья холма в окружении зеленых просторов, гладких, как ладонь.
Река ширилась и впадала в океан, который виднелся вдали. Перед нами были деревья, стада, дом с крышей, покрытой травой, – все то, чего мы не видели уже девять месяцев.
Было 12 августа 1065 года, канун моего тринадцатилетия.
– Я знаю эдо мездо! – воскликнул Дизир. – Вод дам город Хофн, – он показал на восток. – Кздати, его одсюда видно.
Неподалеку от входа в туннель-пещеру рыбачил человек. Мы дружески помахали ему рукой.
– Вы живые или мертвецы? – спросил он, отходя подальше.
Из-за нашей бледности он принял нас за призраков.
– Живые! – уверил его я. – Мы из Ранги.
– Долина Ранга уничтожена снегом. Там все погибли.
И рыбак выхватил кинжал.
– Назад, призраки! У меня жена и дети, свои обязанности в деревне и в церкви. Мне нельзя идти с вами в мир иной. Прочь отсюда! Кыш! Кыш!
И он удрал со всех ног, бросив медную бадью, полную рыбы. Там была форель, а на самом дне посудины – маленький сухопутный лосось-самец.
– Здоробо, грасабчиг! – сказал Дизир, погладив его по спине кончиками пальцев.
Форели возбужденно сновали из стороны в сторону, а маленький лосось едва шевелился. Его бородка посерела, и он выглядел безразличным ко всему.
– Гакой груздный, – пожалел его Дизир.
Мы живо проглотили форелей, прямо сырыми, а лосося полутролль отпустил.
– Блыви, бородач! – крикнул он. – Удачи дебе!
Он обернулся к нам и добавил:
– Зомневаюсь, что он один одыщед пудь к загадочному острову.
Мы немного привели себя в порядок, потерли щеки, чтобы не выглядеть такими бледными, и двинулись в сторону крупного города Хофна.
Там правил Гизур Белый Волк, прославленный воин и один из немногих людей, к чьему мнению прислушивался король Харальд. Гизур был другом моего отца, и мы надеялись, что он примет нас радушно.
По пути мы встретили женщину с сыном на конях. Это были богато одетые люди с гордой осанкой.
– О госпожа, ты не знаешь, есть ли еще снег в долине Ранга?
– Растаял на прошлой неделе.
– Вод эдо да! – воскликнул Дизир.
– А выжил кто-нибудь? – спросила Сигрид.
– Понятия не имею.
Сказав это, дама ускакала не попрощавшись. Ее сын, лет десяти, за весь разговор ни разу даже не взглянул на нас.
– Подумаешь, какие фифы! – возмутилась Сигрид.
– Взе жители Хофна дакие, – сказал Дизир.
– Будем надеяться, что Гизур Белый Волк окажется более дружелюбным, – заметила Сигрид.
– Будем надеядьзя, да… Забизид од его наздроения. А наздроение у Гизура меняется день ото дня и час от часу…
– Он приходил к нам один раз, – вспомнил Гуннар. – Помню его, любезный и… очень страшный. И от него пахнет зверем.
Гизура не было. Мы ждали его возвращения под пристальным взглядом его дочери Хельги, высокой красивой зеленоглазой девушки, одетой в платье из бархата.
– Ее мама умерла, – шепнул Дизир мне на ухо. – Эдо была замая гразивая женщина во взей Физзландии.
Через некоторое время Хельга подала нам знак садиться к столу. Все застучали скамейками, потом снова повисла тишина. Слышно было, как муха пролетает.
Я смотрел вокруг с радостью и одновременно печально. Все тут напоминало нашу прежнюю жизнь, наш погибший дом в Ранге, от высокого кресла до центральных опор с вырезанными изображениями Година. И то, как были расположены очаг, и ковры, и сундуки с одеждой, и даже место на северной стене, где висело оружие хозяина.
Это была рогатая секира по прозванию Людоедка Сражений. Ее широкое лезвие с гнутыми и заточенными «рогами» имело форму полумесяца. Этими рогами дырявили черепа или, проткнув противника, подтаскивали к себе, чтобы ударить кинжалом. Людоедка Сражений, подарок короля Харальда, была инкрустирована золотыми и серебряными вставками. Никогда я не видел такого красивого оружия, и даже Востр моего отца бледнел рядом с этой секирой.
Гизур Белый Волк вошел неслышными шагами и так же беззвучно опустился в высокое кресло.
– Добро пожаловать, – произнес он мощным раскатистым голосом.
Это был мужчина среднего роста с широченными плечами – шире, чем у Дизира или у отца. Его борода, седая, как и волосы, росла от самых глаз и придавала лицу диковатое выражение. И запах от него шел именно такой, как говорил Гуннар.
Гизур хотел узнать о наших приключениях, с первого дня, когда выпал снег, и до сегодняшнего. И мы рассказали всё, включая подробности, о которых он спросил. Он сверлил взглядом то одного, то другого с неприятной пристальностью. Перед Гизуром Белым Волком каждый ощущал себя раздетым или прозрачным.