«Не хотел бы я что-то от него скрывать, – подумал я. – И не хотел бы я быть его сыном».
Однако Хельга, сидевшая на своей скамье очень прямо, выглядела счастливой и довольной, а взгляд, который она устремляла на отца, не оставлял никаких сомнений: она его любит.
– Снег – это безжалостное чудовище! – проговорил Гизур, когда мы закончили наш рассказ.
И мрачная дымка прошла по его лицу.
Тут я спросил, согласится ли он нам помочь. Нам нужны лошади, чтобы вернуться в Рангу, и инструмент, чтобы прокопать ход в земле и освободить моих родителей.
– Мы спешим, – сказал я. – Они ведь ждут.
– Моему другу Эйрику не придется ждать долго, – ответил Гизур. – Выезжаем завтра на рассвете.
– Ты поедешь с нами, о Гизур?
– Да.
Это было очень благородно с его стороны: отличное доказательство его дружеских чувств к моему отцу. Но то, что этот странный человек будет нас сопровождать, не совсем обрадовало меня.
– Есть ли в Ранге выжившие? – спросила Сигрид.
– Да, нескольких нашли и привезли оттуда, – ответил Гизур. – Все они вышли из пещер или тролльских коридоров… Король сейчас как раз в вашей долине. Может, он обнаружит еще кого-то, как знать?
– Эдо корошо, что гороль помогает людям! – заметил Дизир.
– Но вы не обольщайтесь чересчур, – насмешливым тоном вставила юная Хельга. – Харальд не очень-то заботится о выживших. В Ранге много богатых хозяйств, вы же знаете, и он хочет оценить убытки.
Гизур Белый Волк никак не прокомментировал слова дочери – не поддержал, но и не возразил. Он предпочел сменить тему.
– Не припоминаю, чтобы у Эйрика было три сына.
Мы с Гуннаром удивленно переглянулись.
– Я помню тебя, Гуннар, – обратился Гизур к моему брату. – Ты играл в войну с зубом нарвала. Ходил на руках и кувыркался. В пять лет охотился на лису. Многообещающий мальчик.
Гизур Белый Волк прикрыл глаза, чтобы дать волю воспоминаниям.
– Был и другой мальчик, робкий и грустный. Из носа у него без конца текло, как из родника, и он вечно цеплялся за мамину юбку. Бедняга не ел, а клевал, как птенчик. Этим малышом Эйрик не слишком-то гордился, нет. Полагаю, сейчас он уже умер.
Неожиданно открыв глаза, Гизур обратился ко мне:
– Как его звали, я забыл?
– Бьёрн, – ответил я.
– Хорошо. А тебя как зовут?
– Бьёрн. Я был тем самым мальчиком, у которого вечно текло из носа.
Гизур ничуть не смутился, а наоборот, улыбнулся.
– Ты изменился, – попросту сообщил он.
– Мой брат – морфир, – объявил в этот момент Гуннар с гордостью, которая меня удивила.
Гизур приподнял седые брови. И я увидел, как на красивом лице Хельги заиграла насмешливая улыбка.
– Ну, это, может быть, немного поспешное заключение, – сказал хозяин дома.
– Он победил ледяного воина, посланника вьюги! – напомнила Сигрид.
– С помощью присутствующих тут Гуннара и полутролля, – уточнил я.
– Мой отец тоже считает, что Бьёрн – морфир, – доказывал Гуннар.
– А я считаю, что моя дочь – самая прекрасная и умная девушка в Физзландии, – ответил Гизур. – И это нормально, я же ее отец.
И они с Хельгой ласково поглядели друг на друга.
– Даже белуха признала Бьёрна! – воскликнула Сигрид, у которой кончились и терпение, и доказательства.
На этот раз Гизур и Хельга не смогли удержаться от смеха.
– А ты что об этом думаешь, господин полутролль? – спросил Гизур Белый Волк у Дизира.
– Бьёрн не дагой, как раньше. Он был маленький друсишка без будущего, а деберь мы бсе им гордимся. Но он не морфир. Впрочем, я не верю в морфиров.
– Ну, это другое дело! – сказал Гизур Белый Волк. – Слова, полные здравого смысла.
И он встал.
– Завтра на рассвете, – напомнил он, выходя из зала, и движения его опять были беззвучными, как у рыси в засаде.
Даже после того как Гизур вышел, его присутствие все еще ощущалось из-за запаха, который перебивал даже амбре полутролля Дизира.
Хельга тоже встала и поинтересовалась, какое угощение было бы нам приятно.
– Белый сыр! Дикая козлятина из Аггафьорда! Барашек на вертеле! – облизываясь, выпалил Дизир.
– Фрукты! Овощи! Паштет из оленьей печенки! И омлет на сале! – добавила Сигрид. – И птичье филе.
– Зайчатина с кровью! Салат из водорослей! Медовое пиво с ежевикой! Рагу из тюленя! – заказал Гуннар.
– Всё, что у тебя припасено, Хельга, смело неси на стол! – шутливо ответил я. – Всё, кроме рыбы!
Красавица Хельга неторопливым шагом отправилась на кухню.
– Думаете, она вернется со всем, что мы попросили? – недоверчиво уточнила Сигрид.
– У Гизура Белого Волка лучшая в королевстве кухня после короля, – сообщил Дизир, из уголков его скривленных губ капала слюна.
– А почему он сам не ест с нами? – спросил я.
– Может, уже обедал, – предположил Гуннар.
– Никто никогда не видел, как Гизур ест, – прошептал полутролль. – Можно подумать, что он, как призраки, не нуждается в еде.
Прошло полчаса. Хельга вернулась с благоухающим блюдом, за ней следовали высокомерная кухарка и две ее заносчивые дочки, неся подносы, полные яств.
– Эдо же бир Година! – воскликнул Дизир.
Хельга ушла, оставив с нами остальных женщин. И поскольку нам хотелось поесть с удовольствием, чтобы нас не разглядывали свысока эти чванливые обитательницы Хофна, мы вскоре отослали кухарку с дочками.