Повисла гнетущая тишина. Я видел, что паладина разрывают сомнения и противоречия. Его глаза бегали, а рот свело такой судорогой, словно он закрыл его навсегда. Наконец, глянув на меня, словно на сына, который его разочаровал, он плюнул себе под ноги.
— Алейо, трогай, — бросил он, захлопывая за собой дверцу кареты.
Земля ещё не успела хорошенько промёрзнуть и поддавалась, но копать одним лишь кинжалом было чертовски тяжело. Я расковыривал участок лезвием, а затем рыл руками. Не знаю, сколько так провозился, часа три, может и больше. Руки были чёрные от грязи, под ногти забилась земля, вся одежда перепачкалась. Солнце ушло за горизонт, когда я, наконец, оттащил останки ундины в могилу. Хрупкое, совсем подростковое тело почти не имело веса. Я бережно уложил труп на дно ямы, затем сходил за головой. К счастью, глаза были закрыты. Готов поклясться, если бы они открылись, я бы не удивился, однако этого не произошло. Когда голова легла в могилу, рядом с туловищем, мне захотелось что-нибудь сказать. Не пафосную речь, а хоть что-то.
«Неважно кем ты была, и как существовала. Мы не клянём волка за то, что он режет овец. Его кто-то задумал таким, как и тебя… Как и всех нас. Хотелось бы мне знать, кто автор этого безумия?».
Последний раз глянув на впалые щёки совершенно невинного личика, я принялся закапывать тело, загребая землю руками. Вдруг тело ундины озарило едва различимое зеленоватое призрачное свечение. Я протянул руку, повинуясь неясному инстинкту, и коснулся мёртвой ауры. Она струилась сквозь мои пальцы, словно вода, закручивалась вокруг запястья, словно пытаясь проникнуть под кожу. Я почувствовал родство с этой чистой и свободной энергией, ощутил силу, что сулит она. Сглотнув слюну, я опустил в сияние, что разгоралось с каждой секундой всё сильнее, вторую руку. По коже пробежали мурашки, сознание пьянило необъяснимым и до сели неведомым возбуждением. Свечение ауры мёртвой усилилось, становясь нестерпимо ярким. Я вдруг понял, что нужно делать.
Мысли были несущественны, излишни. Страхи отступили прочь. С моих пальцев потекла собственная сила, искрясь и смешиваясь с аурой мертвеца. Зеленоватую дымку, клубящуюся в могиле, насыщала ультрамариновая мгла. Ундина вздрогнула. По хрупкому телу пробежала судорога, сменяющаяся сильной лихорадкой. Глаза девушки распахнулись. Она уставилась на меня, не веря и не понимая. Её руки потянулись к шее, нащупали место, где она была перерублена. Ундина раскрыла рот, пытаясь мне что-то сказать, но не смогла. Губы едва шевелились, но не рождали слов.
«Она не может говорить, потому, что не срощены кости и плоть, не защит разрез, — мелькнуло в сознании. – Я должен был сделать это, прежде чем, поднимать её».
Вдруг придя в себя, я отдёрнул руки. Ультрамариновое свечение тотчас исчезло, а тело ундины, силившийся подняться, безвольно опало, уронив руки на грудь. Она ещё какое-то время шевелилась, но я уже точно знал, что это лишь эхо, угасающие импульсы в мышцах.
«Она мертва снова. И теперь убил её именно я. Не важно, что я не умел её спасти. Я играл с тем, с чем нельзя играть, и поманил ундину шансом вернуться назад, хотя не имел возможности его дать».
Я вновь застыл над могилой. Руки пришли в движение механически, спешно зарывая недавнюю неудачу и глупость. Я будто стыдился произошедшего, позабыв о том, что собирался сделать. Вскоре на месте ямы высился небольшой холмик земли. Разыскав большой булыжник, я водрузил его на могилу.
«Даже деревяшку с нацарапанным именем не приложить. Я не успел его узнать».
Очнувшись от тягостных мыслей, я взглянул на небо. Ночь давно заявила свои права, сквозь чёрные тучи проглядывал узкий силуэт месяца. Иссиня-мрачной стеной на меня взирал еловый лес. Я прислушался. В отдалении ухала сова, древесные стволы покачивались, скрипя, словно от усталости, слышалось прерывистое дыхание хищников, скорее всего волков, рыщущих в поисках добычи. Мне даже в голову не пришло их опасаться.
«Не почуют, не услышат».
Я от чего-то знал, что опасаться мне стоит не их. Паладин с оруженосцем и треклятыми загадками давно пропали, будто их и не было, остались лишь следы от колёс на земле. Веленские сгинули, Хшанские в бегах.
«Что дальше?».
Достав из-за пазухи амулет Арона, я повертел его в руках, остановившись на гравировке «Ф.К.». Как ни крути, а сама судьба тянула меня снова встретиться с некромантом, но теперь другим.
