И мир объяла лишь страсть и темнота, за которыми не разглядеть было даже призраков, что блуждали в моей памяти ежечасно терзая и мучая. Когда всё закончилось, ундина мягко скользнула прочь. Я хотел было поймать её за руку, попросить остаться ещё хоть на миг, но даже не пошевелился. Я знал, момент ушёл, что она не останется, потому что не должна, не может. Потому, что, как и я, про́клята, а значит не заслуживает счастья.
«Но оно у нас было, пусть и не долго, — думал я, продолжая лежать с закрытыми глазами. – Да и кому, как не нам, решать, достойны мы этого или нет?».
Пальцы нащупали амулет Арона, сжав его в кулаке. Переход оказался столь быстрым, что я даже не успел удивиться. В ноздри ударил уже ставший привычным запах гари. В Амбраморкс всегда пахло дымом и сгоревшими листьями. К моему удивлению улицы не были пустынны как прежде. По ним двигались чьи-то тени. Тёмные силуэты, укутанные в плащи с капюшонами, медленно плыли над мостовой, не касаясь её. Одни двигались так, словно идут, другие летели мимо, напоминая собой мрачных чёрных медуз. Я коснулся плеча одного из них. Неизвестное существо стряхнуло мою руку прочь, но не обернулось.
— Не стоит тревожить плакальщиц, — сообщил голос за моей спиной.
— Отчего же? – осведомился я, оборачиваясь.
Арон глядел на меня с отрешённостью, будто бы разом перестал быть терзаемым сотню лет духом. На его лице прежняя ярость и отчаяние сменились уверенностью и невыразимым восторгом. Вот только перед чем?
— Откуда они здесь? – спросил я, хотя в действительности интересовался совершенно иным.
— Откуда и мы, — пожал плечами мёртвый Веленский. – Освободились, сбежали.
— И что теперь?
— Теперь? – переспросил Арон.
— Да. Зачем они сбежали? Они уже не похожи на людей, это тени чёрного на чёрном.
Лицо Веленского вдруг вновь стало суровым и жестоким. Он закусил губу, злобно взирая на меня, словно я нанёс ему смертельное оскорбление. Однако, совладав с собой, Арон лишь хмыкнул. Его глаза победоносно сверкнули, одарив меня надменным и полным превосходства взглядом.
— Ты зря пришёл сюда, мормилай.
— Это почему же?
— Потому, что ты половинка. Обрубок. Кусочек здесь, кусочек там, а по итогу дырка от бублика везде.
Я пропустил его странное и бессмысленное оскорбление мимо ушей, решив отбросить прочь собственную спесь и гордость.
«Ну, ругается и пусть, уж мне-то от этого ни тепло, ни холодно. Важнее понять, что тут стряслось… Ведь, что-то произошло пока меня не было?».
— Твои речи изменились, — проговорил я. – Раньше мне даже казалось, что ты меня ждал, а теперь будто гонишь.
— Так и было. Я ждал тебя, верил, что ты сможешь нам помочь, что-то изменить.
— Верить, что сможет помочь тот, кому не принадлежит его собственная судьба? Ну, допустим. И мы сошлись на почве общего несчастья. Даже вместе воевали…
— Воевали? – Веленский рассмеялся. – Детские шалости, выходки достойные сумасшедших.
— Где Иляс? – быстро спросил я.
— Где и полагается быть мормилаю – при хозяине, — скупо заметил Арон.
— И давно?
— Не знаю. Тут ведь так странно течёт время… — сказав это, он глухо рассмеялся.
Мне очень не нравился его тон. Арон всегда говорил излишне запальчиво, но теперь он зачем-то издевался, растворяя истину в бессмысленных пассажах.
— Ладно, если тебе не угодно меня видеть, так тому и быть. Скажи только напоследок. Что произошло? Откуда эти духи? И что стало с тобой самим?
— Со мной не стало ничего такого, о чём бы я мог пожалеть. Я очнулся от забытья и иллюзий, прозрел, если угодно.
— Спустя столько лет?
— Представь себе! Когда я впервые тебя увидел, то подумал, что ты можешь помочь. Казалось, сама судьба привела тебя ко мне. Ведь ты оказался в моём родном доме. Но потом явился другой мормилай. Настоящий. Без тела и прошлого. Без сомнений и сожалений.
— И кто же он?
— Не он, — серьёзно поправил меня Арон. – Она. Её называют Мытея. Это она очистила эти души. – Арон махнул рукой, указывая на пролетающих мимо духов в чёрных плащах.
— Почему не очистился ты?
— Таков замысел. Я тот, кто поведёт их.
— Поведёт куда, позволь спросить? – вопросил я, уже начиная догадываться о чём идёт речь.
— К свету, конечно, — медленно произнёс Арон, глядя сквозь меня.
— Думаешь, он вас отпустит? – спросил я, имея ввиду Дулкруда.
Арон прекрасно понял, о ком идёт речь.
— В царстве тьмы можно долго скитаться, но нельзя жить. Можно упорно сражаться, но нельзя победить.
— Так, как вы собрались бежать, если знаете, что нельзя победить?
— Не бегство, а исход. Это и станет победой. Без новых душ, его руки отсохнут. Не дотянется, не сожрёт.
— В мире полно лжи и предательства, ненависти и вражды, — возразил я. — У него всегда будут новые души.
— Нет, — твёрдо ответил Веленский. – Если убить каждого некроманта, не будет.
— У меня для тебя плохие новости, Арон, — сказал я, покачав головой. – Похоже, в мире полно некромантов и ещё боги знают каких сил. Там на поверхности просыпается магия. В людях, во многих из нас. Я говорю это тебе, и всё ещё сам не верю, но… Но я видел.
— Я знаю намного больше, чем ты можешь себе представить, — гневно возразил Веленский.
