«Никто больше не расскажет мне, кто я такой, лучше, чем другой некромант. Я должен его найти и, если потребуется, заставить откровенничать. Как его разыскать? Через мормилая, которого тот создал. Если этот некромант вообще ещё жив. Что-то давно не слышно зова… Иляс и Арон сгинули? Вряд ли. Арон казался самой живучей тварью на всём белом свете, Иляс тоже очень долго продержался. Час здесь равен дню там… Хм… Как давно меня задержали? Неделю назад? Кажется, чуть меньше. Получается, примерно полгода…там. Скверно. Что ж, надо найти укрытие, и попытаться войти в Амбраморкс».
Я шёл час или два, рассеянно шагая под тёмными и гостеприимными лапами столетних елей. Деревья стояли так плотно, что вокруг совсем не было снега, да и выпадал он лишь пару раз за сезон. Ноги утопали в мягком замшелом одеяле. Гуляющий под кронами лёгкий ветерок развевал мои волосы, нежно лаская и даруя свежесть. Когда впереди забрезжил свет, я не удивился и не насторожился, продолжая идти. Внутренняя усталость, терзающая не мышцы, а душу, растворяла сомнения. Я шёл на огонёк, зная, что раз уж заметил его, то теперь во что бы то ни стало, доберусь. Вскоре к свечению добавились и другие огни, десяток, может и больше. Одни гасли, другие вспыхивали, мерцали, появлялись и исчезали, и снова появлялись, танцуя и играя в полночном царстве.
Передо мной раскинулась широкая поляна. Взметая столбы пламени к спящему небосклону, потрескивая, пылали костры. Вокруг сидела разномастная публика. Сгорбленные под тяжестью дней старики и старухи, жались к огню, боязливо протягивая трясущиеся ладони. А мимо сновали озорные дети. Они резвились и играли, подбрасывая над головами сухие еловые иголки. Бегали друг за дружкой, пятная и хихикая от восторга. Понаблюдав за ними, я понял, что совсем не слышу их голоса. То, что поначалу показалось детским смехом, на деле было лишь работой фантазии. Я не услышал, а представил этот звук, прежде, чем мозг успел оценить и разглядеть происходящее. Все дети были худыми и болезненными, их кожа отдавала мертвенной синевой, а глаза тускло мерцали холодным зеленоватым светом.
Меня, наверное, заметили, но никто не предал этому значения, никто не испугался или удивился нежданной встрече. Я двинулся между горящих костров, высматривая свободное место. Стояла умопомрачительная и какая-то ненормальная тишина. Я видел девушек, легко одетых, если не сказать практически нагих, которые танцевали под неслышимую музыку. Шёл мимо них, а они одаривали меня гипнотическими взглядами, провожая, а затем вновь возвращаясь к пляске. Их тела раскачивались и извивались, давая по гибкости фору любым цирковым артистам.
Остановившись у костра, подле которого грелись лишь трое, я без приглашения сел на траву, протягивая ладони к огню. Пламя оказалось холодным. Я не чувствовал ровным счётом ничего, мне даже захотелось потянуться глубже, зачерпывая пляшущие сполохи руками, но одна из сидящих рядом остановила меня. Я только едва подался вперёд, как на мою кисть легла её ладонь, отводя в сторону. Незнакомка коротко качнула головой. Заглянув ей в глаза, я едва не вскрикнул. На меня глядела ундина, которую накануне я похоронил, зарыв под камнем. Поймав мой взгляд, она понимающе кивнула, а затем пожала плечами.
«Что поделаешь? Так бывает», — читалось в её небрежных и скупых движениях.
Мне захотелось что-нибудь сказать, но к счастью не нашлось подходящих слов. В следующий миг я понял, что в такие моменты не следует говорить. Любые слова станут извинениями, которые никому не нужны. Нам светил холодный огонь, на чистом небе, сбросившем тучи, сверкал месяц, по-прежнему зелёная трава, отчего-то не пожелтевшая к зиме, казалась удобнее самой роскошной постели. Нам ничего не было нужно, и в первую очередь слов. Девушка придвинулась ближе, положив голову мне на плечо. Я тотчас обнял её, прижимая как родную. Я ждал этого и очень хотел. Конечно же, это была не она. Не та первая, мною встреченная, перепуганная спрятавшаяся в колодце. Но она была похожа на неё, как сестра.
Ундина изящно вывернулась, но лишь для того, чтобы положить голову мне на колени. Глядя на меня снизу-вверх чарующими изумрудными глазами, девушка слегка улыбалась, блестя острыми белыми зубками. Она взяла меня за руку и положила её себе на грудь. Я запустил пальцы в её тёмные, коротко стриженные волосы, нежно лаская. Она томно прикрыла глаза, выгибаясь словно кошка. У меня закружилась голова и вскипела кровь. Я двигался, отбросив всяческий стыд и смысл, сбрасывая тяготящую плоть одежду, и одаривая ундину поцелуями. Она целовала меня в ответ, иногда специально слегка прикусывая кожу. Каждое её движение распаляло во мне желание, а едва услышав её робкий, но в то же время полный вожделения вздох, я прижал её к земле и вошёл, закрыв глаза, чтобы не видеть ничего больше.
«Я не хочу видеть этот мир постоянно. Я не могу даже спать, всё время попадая туда, где не хочу быть».
