Все окна и двери, ведущие во двор, разом захлопнулись. Бледная луна сверкнула, словно собиралась взорваться. Небо заполнил то ли свист, то ли клекот. Дракула растворился прямо в воздухе, превращаясь в тучу визжащих летучих мышей. Двойник, понявший, что ему несдобровать, попытался бежать, но не смог сделать и шага. Клокочущая туча накрыла его, прошла насквозь. Я успел увидеть, как изменилось лицо прежнего Дракулы. Словно резко постарев, оно мигнуло, искажаясь. За одной личиной начала проявляться другая. Он истошно завопил. Голос оборвался, утонув в хлюпающем чавканье. Стая летучих мышей яростно раздирала тело на части.
В тронном зал замке Бран царили запустение и печаль. Ветер шелестел между колонн, играя паутиной и старыми листьями, стуча прогнившими оконными ставнями. Самого трона давно не было, возвышение, где ему следовало находиться, пустовало. От парадной двери тянулся прогнивший, покрытый плесенью ковёр, нечищеный многие годы. Я стоял в двадцати шагах от Влада, приняв фехтовальную стойку под правую руку. Но рука моя была пуста.
— Ещё раз, — медленно проговорил Дракула, взвешивая каждое слово. – Не пытайся уклониться. Забудь, что у тебя вообще есть тело. Защищайся в последний момент, как подскажет сердце.
— Начали, — буркнул я, цепко следя за каждым его движением.
Влад отвёл за себя правую руку, его пальцы напряглись и задрожали. В ладони вспыхнул тускло светящийся огонёк, и в эту же секунду вампир выбросил руку вперёд, метя в меня. Ещё мгновение назад казавшийся не больше пламени свечи, воздух распарывал пылающий призрачным зеленоватым огнём человеческий череп. Его челюсти беззвучно распахнулись. В последний момент, как и учил Дракула, я закрылся. Просто выставил перед собой согнутую в локте руку, словно защищался невидимым щитом. Раздался треск, во все стороны полетели горящие угли, которые достигая пола, гасли и исчезали. Я инстинктивно встряхнул кистью, проверяя, всё ли цело. Из-за одной из колонн присвистнул Алейо. Маркус уже спешил ко мне. На его лице застыло выражение чрезвычайной озабоченности и тревоги. Бесцеремонно схватив меня за руку, он расстегнул манжет моей рубашки, осматривая кожу.
— Ничего? – подойдя, осведомился Дракула.
— Ничего, — хмуро заметил Маркус.
— Это ведь хорошо, — вставил свои пять медяков я, осторожно касаясь пальцами кожи в месте, куда только что ударил пылающий череп.
— Да, как сказать, — всё так же хмуро доложил Маркус, и заложив руки за спину, медленно двинулся по кругу, что-то бормоча под нос.
— Не обращай внимания, — бросил Дракула, подмигнув мне. – Завидует.
— Было б чему, — отозвался Маркус.
Паладин нервничал. Я не привык видеть его таким. Он выглядел как отец, который ожидает результатов экзаменов его сына. От того, было чудно вдвойне, что подобные чувства рыцарь испытывает по отношению ко мне. Нас не связывало ничего кроме дела. И я ему недоговаривал и врал, разумно полагая, что Маркус делает тоже самое. До поры до времени нас свела судьба, но надолго ли, я не пытался даже загадывать.
— А со мной попробуем? – с надеждой в голосе протянул Алейо.
— Тебе оторвёт руку, болван, — беззлобно ответил Маркус, притворно хмурясь. – Ладно… Ладно… Ладно-ладно… Давай, сначала ты?
Маркус остановился, глядя на Влада. Тот пожал плечами, с прищуром изучая мою руку.
— Пожалуй, я попытаюсь восстановить хронологию событий , а ты, Алексей, будешь поправлять меня, если я что-то забуду или перевру, — проговорил Дракула.
Я кивнул.
— Алексей Яровицын, пехотный капитал, тридцати пяти лет от роду, по происхождению рус, был убил в ходе военных действий. Связь с даром до этого момента отрицает, внешних и внутренних проявлений тёмной искры за собой не наблюдал.
Я снова кивнул.
— Его тело попало к некроманту по имени Мирел Арджинтарий. Некромант сковал душу Алексея используя проклятие «Церценима».
— Не так, — прервал его я. – Он сказал, что я очнулся во время ритуала, а когда Мирел попытался запечатать душу силой, мне удалось оказать сопротивление. Поэтому он прервал ритуал, а портал закрылся, разорвав мою душу надвое.
— Хорошо, — терпеливо заключил Дракула. – Но мы идём дальше. Алексею удалось провести владельца амулета, некоего Антони Веленского, которому Мирел продал мормилая. Веленский был убит, а мормилай получил свободу, после чего расправился со своим создателем.
Дракула вопросительно уставился на меня.
— Я бы не стал называть тварь, которая лишила меня жизни и души создателем, термин пленитель мне больше нравится.
— Это всего лишь термин, — безразлично отозвался Влад. – И говорят именно так. Если хочешь учиться у меня – привыкай говорить и всё делать именно так, как я велю.
Я хотел было сказать, что ещё ничего толком не решил, но промолчал. Бесконечные поиски без факела впотьмах завершились. Передо мной был тот, кто мог пролит свет на многие вещи, мог научить меня, а потому не оставалось ничего, кроме как подчиниться.
— Есть ещё кое-что, — сказал я.
— Я слушаю, — тотчас отреагировал Дракула.
