— Чё-то вы быстро, — хохотнул рыжий. – Ужель оба её огуляли?
— Мы то даже согреться не успели, — в тон ему заметил черноволосый.
— Я бы так не торопился, хороша мышка, — снова вступил рыжий.
— А мы и не будем, — согласился его друг. – Ночь длинная, а девка сочна-я-я-я.
— Не стану скрывать, судари, вы мне противны, — без прелюдий объявил Влад. – А потому за ваши злодеяния, я сдам обоих городовой страже в ближайшем городе. Везти на лошади такое дерьмо, я лично побрезгую, а потому, пойдёте на четвереньках.
С этими словами Влад толкнул ногой рыжего.
— На четвереньки, мразь!
Вспыхнул подпаленный от костра фитиль аркебузы, и громыхнуло. Черноволосый выстрелил в Дракулу, попав точно в грудь. Вампир только вздрогнул, но не упал. Рыжий вскинул было ружьё, целясь в меня, но я успел схватить дуло, отведя в сторону. Пуля свистнула, так и не найдя цель.
— Вот и всё, — сказал Дракула, с усмешкой глянув на меня.
Ударом ноги Влад отправил тело черноволосого на землю. Мужчина смотрел на надвигающуюся на него смерть широко раскрыв глаза и не понимая, как противник сумел выжить после выстрела в упор. Вампир наклонился над человеком, схватил его за горло и одним движением разорвал трахею.
В сумерках у линии горизонта плясали огни. То ли незримые всадники с факелами мчались во весь опор, а может последние лучи заходящего солнца отражались от воды. Со стороны леса тянуло смоляным ароматом и дымом. Запорошенные тончайшим снежным одеялом поля походили на застывшие морские волны, бьющиеся о неприступную твердыню. Я снова стоял у окна в замке Бран и ждал ночи. Минувший день стал очередным мимолётным испытанием ожиданием.
«Следующей ночью обучения не будет, — сказал Влад. — Может статься, что и дольше. Твоё тело должно привыкнуть к тому, что с ним происходит. Сила, спавшая почти четыре десятка лет, пробуждается весьма мучительно. Будет больно, но всё это нужно через себя пропустить».
Мы вернулись в замок за час до рассвета. Дракула исчез, оставив меня одного. Перепачканный кровью и едва справляющийся с апатией вызванной чудовищным таинством, к которому меня приобщил вампир, я бродил по крепостным стенам добрых три часа. На душе было мерзко и тоскливо, но одновременно с этим разрасталось новое чувство. Я одновременно страшился его и лелеял. Человеческое начало отвергало любые мысли о том, что случилось. А тёмная изнанка души упивалась безграничной свободой и властью, что сулило новое знание.
Когда я увидел Маркуса и Алейо, отправившихся после завтрака на ежедневную тренировку во двор, то сперва даже не обратил на них внимания. Они показались мне мимолётным видением, чем-то несущественным, не важнее, чем перекладная лошадь. Я коротко кивнул обоим, когда меня заметили, и уже двинулся прочь, но паладин окликнул. Я испытал уже ставшее привычным раздражение, которое, впрочем, тотчас подавил.
«Второе правило некроманта: будь хладнокровен всегда и во всём. Взращивай это качество, ухаживай за ним, как за хрупким цветком. Даже в малом, не позволяй злости брать над тобой верх. Раз и навсегда отринь гнев. Твои эмоции влияют на действие силы. Проклятие, брошенное в пылу ярости, может принести столько горя, что и поколения спустя не расхлебают. Помни об этом».
— Алексей, мне почудилось или ты меня избегаешь? – спросил рыцарь, подойдя ко мне.
Чуть запыхавшийся, слегка растрёпанный после сна, он казался мне совершенно иным человеком. Не тем грозным паладином без страха и упрёка, что вытащил меня из застенков инквизиции Крампора. Не тем безжалостным блюстителем веры, что без сомнений и сожалений зарубил ундину. Я видел перед собой ещё сильного и крепкого, но всё же старого мужчину. Паутинки морщин в уголках глаз добавляли ему сразу десяток лет, холодные ледяные глаза голубоватого оттенка теперь смотрелись усталыми и печальными.
— Нет, доблестный рыцарь, тебе не почудилось, — отстранённо проговорил я, оборачиваясь на его голос.
Я смолк, будто бы моя фраза и без дальнейших объяснений красноречиво описывала тень, пробежавшую между нами. Мне не хотелось ни изворачиваться, ни любезничать, ни лгать.
— Влад учил тебя минувшей ночью?
— Да.
— Так может похвастаешь успехами? – деланно весело осведомился Маркус.
В который раз я испытал странное чувство. Маркус из кожи вон лез, чтобы мне угодить. Выбирал слова, ходил вокруг до около, словом вёл себя вовсе не так, как престало человеку его статуса.
«Будто отец пытается понравиться возмужавшему сыну, которому опостылел нудный старик».
Но паладин не был мне отцом, и мне не за что было его благодарить. Каждый из нас следовал собственной цели.
— Ты сведущ в некромантии, Маркус? Если нет, то не вижу смысла что-либо рассказывать. Тебе не понравится услышанное, ведь наша сила далека от твоей.
Рыцарь нахмурился. Если бы такое сказал Алейо, то вслед за отповедью последовала бы и оплеуха. Помолчав, изучая меня цепким взглядом, паладин заметил:
— Я живу куда как дольше, чем ты, молодой некромант.
