Шла летучка, все внимательно слушали, боясь пропустить хоть слово. Заметив, что микрофон ещё не выключен, Маша громко сказала:
– Товарищи, сегодня у нас особенное событие – наша Надежда Ивановна Трапезникова…
Микрофон выключили.
– Ну и ладно. Самое главное я сделала – озвучила фамилию. Теперь будут во всех цехах спрашивать, что произошло, кто такая Трапезникова Надежда Ивановна, – успокаивала себя Маша.
К женщинам подошёл мастер участка.
Маша показала на подругу, хотя тот ещё не успел произнести ни слова, и начала так, будто выступает на трибуне:
– Надя – крановщица. Она работает высоко, не всем видно, какая она сноровистая, быстрая, сообразительная. Все помнят, как она предотвратила аварию. А знаете ли, что ей вручили диплом с отличием в вузе, что она вдова, воспитывает дочь, одарённую ученицу, готовит себе смену, что…
Мастер приложил палец к губам, взял Машу за руку и пригласил в кабинет.
Вот тут-то и разошлась Маша по-настоящему. Всё, что когда-то обсуждали подруги, было сказано. Мастер записывал.
– Вы правильно делаете, что пишете. Придёт корреспондент, станет спрашивать – у вас есть ответ. – Маша говорила долго, её не перебивали. – Я утомила вас.
Вот, оставляю всё, прочтите. Вам же не хочется, чтобы о вас писали: не работаете с человеком, плюёте на его рост, забываете историю, подвиг народа, оторвались от масс.
– Спасибо. Мы поняли. Выводы сделаем.
Надя, как обычно, сдала смену, зашла в душевую и не узнала себя: щёки пылали, хотя чувствовала какой-то нервный озноб.
«И зачем Маша это сделала? Диплом – это в память о маме. Она болела, когда я поступила в Ленинградский университет, пришлось уйти, чтобы быть рядом с ней. Я поступила в другой вуз, правда, позднее, после ПТУ. А работаю… Ну, все так работают, мы понимаем: это завод, серьёзное предприятие. И Аня, моя дочка, – не отличница. А вот моя мама была действительно человеком особенным. Влюбилась, когда молодой человек приехал в отпуск, оформили брак. Маму приняла его семья, она и жить стала там. В семью тёти, где она жила после гибели родителей в дорожной аварии, не вернулась. В их доме много говорили о пережитом, и праздники были какие-то особенные: посещали церковь, ставили свечи, ходили на кладбище. Мама хорошо пела, но пела вполголоса или без слов, говорила, что так хорошо и Ему, и ей. Мне было страшно, ведь рядом никого не было. У неё были альбомы, фотографии, в коробке лежали носочки. “Его носочки, – говорила мама, – его маечка, его афганка”. Его друзья стали её друзьями.
“Доченька, – говорила мне мама, когда погиб мой муж, – ты самая счастливая женщина на свете: у тебя растёт дочь. Не бойся любить её, бойся недолюбить. Любовью не испортишь человека. Нет ничего в мире выше любви”».
Маша дожидалась у проходной.
– Написала свой проект «Создание рабочих династий», – начала сразу, без вступлений. – Ваша семья будет первой: мама – крановщица, дочка – крановщица.
– Ну что ты тараторишь? Дочка никогда не говорила об этом. Она закончит школу, поступит в вуз, который выберет сама. До этого надо дожить.
– Я о другом. О любви. Тебя любила мама, ты любишь свою Анечку.
– Но твой проект о рабочих династиях.
– Моя задача – показать любовь в рабочей семье.
– Нестыковка, Маша. У нас нет в семье мужчин.
– При чём здесь мужчины? Вы, женщины, связали свою жизнь с заводом: твоя мама, ты, потом Аня.
– Маша, не решай за нас, тем более за Аню. Для твоего проекта мы не подходим.
– Ещё как подходите! Не факт, что Аню возьмут в десятый класс, пойдёт в колледж, потом…
– Всё, Маша. Спасибо, но ты…
– Не психолог – ты хочешь сказать? Да, я, твоя подруга, считаю, что должна быть с тобою рядом, помогать воспитывать Аню.
– Что-то с моей Аней не то? Скажи прямо. Я знаю, ты дружишь с психологом школы, где учится Анечка.
– Да. Ты занежила свою дочку. Она избалована, – небрежно бросила Маша и села в подошедший трамвай.
Надежда была ошеломлена.
Никогда о её дочери не говорили плохо, всегда она слышала только восторженные отзывы: «Ну и девочка! Красавица, умница».
На остановке никого не было.
– Надежда Ивановна! Почему вы здесь? – услышала голоса подружек Ани. – Аня ушла домой, сказала, что вы обещали прийти пораньше.
Надя встала:
– Всё хорошо, провожала подругу, присела на минутку. Сейчас домой.
Она пошла медленно к своему дому, обдумывая, как будет разговаривать с дочерью, о чём. Потом сходит к классному руководителю.
– Мамочка! Как хорошо, что ты пришла! Столько событий в классе! – Её «занеженная», «избалованная» девочка стояла с тряпкой: она только что закончила мыть полы. Из кухни шёл приятный запах разогреваемого обеда.
– Мамочка! – и вдруг Аня замолчала. – У тебя неприятности? И у нас. У нашего класса. Давай попьём чаю, есть не хочется, и поговорим.
Говорила только она, Анечка, её повзрослевшая дочка. Она рассказала, что их класс, 9-й «А», предложил провести последний звонок для девятиклассников. Решили посоветоваться с классным руководителем. Та поддержала: «Разумно, дети оканчивают школу, в десятый возьмут не всех, многие пойдут в колледжи, на курсы. Надо проститься со школой, с любимыми учителями».