Сыщик пожал широкими плечами:
— Как знаешь.
Друлль шёл не торопясь, преследуя Зайдана. Он чувствовал за версту въедливый запах его разлагающейся плоти. Именно этот смрад пристал к телу женщины, которую уже мёртвой нашёл Барти.
Друлль вышел на улицу. От реки тянуло влагой. Незнакомец поставил коня в стойло у самого моста. Шут в белой маске полулежал на серой статуе свиньи. Увидев Друлля, он вскочил на ноги и направился в его сторону быстрой уверенной походкой, словно ему принадлежал весь мир. Тонкие цепи из разных металлов выглядывали из-под рваных лоскутов тёмно-синего плаща и позвякивали.
— Купите колечко, милорд! — звонко заговорил шут. От подобных предложений сыщик сразу же отмахивался, но этот торговец привлёк его внимание. Друлль не смог понять кто перед ним женщина или юноша. Обычные торговцы смердели потом, естественными выделениями и бытом, но этот шут пах лишь книжной пылью и амброзией. — Я могу предложить вам рунное колечко, которое способно растопить самый толстый лёд!
— Это обман. Всех рунных мастеров истребили малюмы два века назад, — Друлль всмотрелся в лукавые изгибы глазниц белой маски, обведённых сверху пурпуром, словно тенями. Масляные фонари плохо освещали улицу, поэтому сыщику пришлось воспользоваться зрением некроманта, чтобы рассмотреть оливковые глаза шута.
— Разве не стриги рунные мастера? — издевательски ответил шут.
— Сила стриг лишь жалкая пародия на рунную магию.
— Тогда возьмите эту пародию, — шут вынул из-под плаща руки, облачённые в кожаные перчатки и необыкновенно гибкие стальные наручи. На его поясе покоились два клинка в ножнах из вываренной кожи и металла. Он разжал правый кулак. На его ладони лежало серебряное кольцо с причудливым орнаментом. — Несколько применений огненной магии вам обеспечены, пока руны не рассыплются, — он сделал паузу. — Вам, милорд, будет достаточно и одного.
— Не нужно, — резко ответил сыщик, чувствуя, что запаховый след Зайдана начинает ускользать от него. Друлль отвернулся от навязчивого шута и пошёл на слабеющий смрад. Чёрный лис выпрыгнул из кустов сирени и последовал за ним.
— Так и быть, предупрежу его! — крикнул вслед сыщику шут, катая между большим и указательным пальцами медный бубенец жёлто-синей шляпы.
Этим поздним вечером улицы самого опасного района Стригхельма были пустынны. На пути сыщика встречались редкие прохожие. Шлейф смрада провёл его по самым тёмным закоулкам.
«Мне не могло так повезти», — подумал Друлль, заворачивая за угол и слыша жалобные стенания женщины.
— Прошу вас, — взмолила незнакомка, сидя на тротуаре и вжимаясь в стену трёхэтажного дома без окон. Зайдан угрожающе навис над ней.
— Отойди от неё! — грозно приказал сыщик. Лис напрягся и зарычал.
— Какой сюрприз! — воскликнул Зайдан, наигранно демонстрируя удивление. Незнакомка воспользовалась тем, что Зайдан переключил своё внимание и убежала.
— Ты убийца и ты пойдёшь со мной!
Зайдан истерично засмеялся:
— А ты не убийца? Пойду с тобой? Друлль, ты как никто другой должен понимать меня и то, что я чувствую, — он медленно приближался к сыщику.
— С какой стати я тебе что-то должен? Я некромант, а не мертвец.
Зайдан развёл руки в стороны:
— Ведь это твоя рваная сучка сделала это со мной! — взорвался он.
— Не смей так говорить о ней, — вспыхнул сыщик. — Она никогда не была моей, — уже тише сказал он.
— Моё тело медленно разваливается. Я узнаю о том, что у меня отвалился нос или губа только тогда, когда смотрюсь в зеркало. Я ничего не чувствую!
— Сейчас всё на месте.
— Я только вылез из источника Стригхельма! Если бы не он, я превратился бы в скелет. Я не могу спать, не могу есть, дышать, не могу почувствовать тепло женщины. Я осязаю лишь…
— Вкус человеческой плоти, — закончил фразу Друлль. — Ты мертвец, Зайдан. Ты больше не можешь жить среди живых.
— Ты уверен?
Зайдан закружил руками, из-под его пальцев вырвался холодный воздух. Друлль отпрыгнул. Бочку с дождевой водой затянуло льдом.
— Убей его! — приказал лису сыщик. Животное в несколько прыжков оказалось возле Зайдана и вцепилось зубами в его ногу, но он не чувствовал боли. Зайдан криво улыбнулся и вновь закружил руками. Один поток морозящего воздуха за другим набрасывались на сыщика. Он
— Жалкая попытка!
