— Такой же источник силы как с столице, только потока цидеруса. Думаю, ничего у него не выйдет. Он не может зажигать алое пламя. Надеется на Барти, но и он не может.
Ирамия расстегнула несколько пуговиц на груди, задумавшись.
— Ирамия, что это?! — воскликнула Гвен, увидев кровоподтёки на шее девушки. Ирамия сконфужено подняла ворот, демонстративно пряча синяки, но Гвен отстранила её руку, нежно прикасаясь к её ссадинам. — Руми бьёт тебя? — взволнованно говорила она.
Нижняя губа Ирамии задрожала, на глазах выступили слёзы.
— О, моя бедная девочка, — Гвен обняла её, прижимая к себе. — Мы сейчас же пойдём к Карлу и всё ему расскажем. Мы не позволим Руми обижать тебя!
Ирамия криво улыбнулась, её глаза цвета сочной листвы злобно блеснули.
В подвале пахло металлом и гарью. Массивные мраморные колонны поблёскивали в свете масляных ламп. Семь змеиных голов увенчали круглый бассейн, словно зубцы короны.
— Ты бьёшь Ирамию? — воскликнула Гвен, смотря как Руми непринуждённо сбегает по лестнице.
Руми опешил и остановился, ошарашено взглянув на мать. Гвен стояла у одной из колонн, обнимая Ирамию. Карл ходил по подвалу и хмурился. Он так часто это делал, что складка кожи между бровей больше не покидала его лица.
— Как ты посмел? — сокрушалась Гвен.
— Гвен, — сурово сказал Карл, остановившись, и повернулся к сыну. — Руми, мне сообщили не хорошую вещь о ваших отношениях с Ирамией. Я бы хотел верить в то, что это досадное недоразумение, но мои глаза не могут мне лгать, — эти слова дались ему с трудом. — Какое-то время Ирамия поживёт с нами. Ты сможешь общаться с ней, но только в нашем присутствии. Либо моём, либо Гвен, но не наедине. Когда я удостоверюсь в том, что Ирамии ничего не угрожает, я решу как нам быть дальше, — он сделал паузу, тяжело вздохнув. — Чуть позже я бы хотел поговорить с тобой наедине.
Руми кивнул, смотря на каменный пол. Его лёгкие сдавила боль, глубокие ссадины на спине от ногтей Ирамии, казалось, заныли ещё сильнее.
— Тогда я очень буду ждать нашего разговора.
Руми снова кивнул, сдерживая накатывающиеся слёзы, и быстро взобрался по лестнице, чувствуя на спине грустный взгляд отца.
— Ты серьёзно собираешься просто сбежать? — возмущался Барти, смотря как брат закидывает вещи в мешок.
— Я уже всё решил.
— Но ты можешь поговорить с отцом и всё объяснить ему.
— Объяснить что? Как я её бил?
— Так это правда?
— Да.
— Но зачем, Руми? — опешил Барти.
— Я не знаю, — он замер и нахмурился. — Не знаю, что на меня нашло. Она словно яд.
Восьмиглазый пёс лежал на полу, высунув красный язык из большой пасти, и тяжело дышал от жары:
«Ну и стерва».
Руми взглянул на пса, будто услышал его мысли:
— Ты придумал ему имя?
— Гади.
— Подходит ему, — Руми затянул мешок и закинул его на спину. Его взгляд случайно упал на шкуру медведя, где они с Ирамией провели единственную ночь вместе. Он вспомнил её мягкую кожу, горящие глаза. На мгновение ему показалось, что он почувствовал запах жасмина, будто она стояла где-то рядом.
— Отец не выгоняет тебя. Тебе не нужно уходить. Я уверен, что всё прояснится со временем.
Руми повернулся, взглянув Барти прямо в глаза:
— Ты не понимаешь. Я в глаза ему смотреть не могу. Я подвёл его. Видий доверил нашей семье свою единственную дочь, а я…
— Всё можно исправить…
— Нет, нельзя! — взгляд Руми сделался напряжённым. — Это только моя вина. Возможно, служба во флоте закалит меня. И я стану достоин такого отца как Карл.
Озеро «Зартива» было границей между лесом Эшарвы и территорией Тарплена. Из него брала начало неширокая река Медорика, но достаточная для того чтобы по ней ходили суда. Некоторые считали Зартиву центром мира. Озеро образовалось благодаря настолько мощному подземному потоку, что порой из него вырывались фонтаны брызг. Считалось, что именно этот поток заливал всю землю водой. На берегах ютились каменные домики охотников с узкими, но высокими окнами. Это поселение вполне могло бы считать городом, но ему приходилось жить по законам Тарплена. Оно даже не помышляло о наместнике и автономии, как Балгур.
Лодка пристала к маленькому островку, возвышающемуся над неровной поверхностью шумного озера. Руми сошёл на берег, окидывая чёрным взглядом рыбацкие хижины. Он прошёл под злобные ухмылки моряков к навесному бревенчатому мосту и попал по нему на второй более крупный островок. На его вершине вырастало массивное каменное строение флота «Охотников на морских чудовищ». Огромная голова саблезубого тигра нависла над входной дверью, его зубы из кости морского чудовища вонзились в землю, словно колонны. Пасть морской твари на носу Партурика, стоящего на причале, оскалилась над «Блустом», готовая впиться в его борт.
Руми нащупал глазами безликую маску Кардоша, облокотившегося на зуб кошки и подошёл к нему:
— Значит ты решил вступить к нам! — неразборчиво заговорил Кардош.
