– Разумнее всего было послать именно меня, – проворчал Кевин Реннер. – На борту я самый подходящий офицер из тех, кого капитан мог отправить. Прокладывать курс по картам могут и без меня.
– И поэтому вас отправили сюда? – спросила Салли.
– Нет, думаю, капитана убедило то, что я орал и визжал, рискуя задохнуться! Постепенно он проникся мыслью, что я горю желанием лететь. И вот я с вами.
Офицер-штурман подался вперед. Он напомнил Салли собаку, с любопытством высовывающую голову в окно машины.
Вскоре гости увидели и подвесные пешеходные дорожки, протянувшиеся вдоль каждого здания на уровне второго этажа. По ним сновали мошкиты: Белые, Пестрые и кое-кто еще. Громадный чужак с симметричной фигурой двигался среди мошкитов подобно великану. Трехметровый пришелец обладал маленькой безухой головой, которая буквально тонула в мощных плечах. Под мышками он нес массивные ящики. Он шел по дорожке без остановки: от него так и веяло сокрушительной силой.
– Кто он? – поинтересовался Реннер.
– Рабочий, – ответила мошкита Салли. – Носильщик. Не очень-то и разумный…
Затем Реннер углядел мошкита с бурым мехом цвета свернувшейся крови. Он был не слишком высок и имел совсем крохотную голову. Когда мошкит поднимал и сгибал правые руки, становились видны пальцы, такие длинные и тонкие, что Реннер вспомнил амазонских пауков. Он коснулся плеча своей финч’клик.
– А это кто?
– Доктор, – сказала мошкита. – У нас – разнообразие видов, мистер Реннер. Они все, если можно так выразиться, родственники…
– Да? А Белые?
– Отдают приказы. Полагаю, вы знаете, что на борту нашего корабля есть Белый мошкит.
– Да, – быстро кивнул Реннер.
Не стоит выказывать своего неведения. Лучше казаться умным.
– Что вы думаете о нашей архитектуре?
– Ужасная. Индустриально-отвратительная, – выпалил Реннер. – Ваши идеалы красоты отличаются от наших, но… У вас есть стандарт красоты?
– «Приходи, я ничего от тебя не скрою», – мошкита явно процитировала кого-то из древних. – Да, мы не похожи на вас. И что вы, люди, видите в арках и колоннах?
– Фрейдистская символика, – жестко отрезал Реннер.
Салли фыркнула.
– Об этом постоянно твердит мошкита Хорвата, но я пока не слышала логичного объяснения, – произнесла мошкита Реннера. – Кстати, каково ваше мнение о наших средствах передвижения?
Лимузины разительно отличались от мелких двухместных автомобилей, проносившихся мимо. Правда, и среди двухместных машинок не было одинаковых – наверное, мошкиты еще не дошли до понимания выгод стандартизации. По дорогам носились и юркие двойные мотоциклы… Зато гостей везли в автомобилях побольше и попросторнее.
– Они прекрасны! – воскликнула Салли, чтобы разрядить атмосферу. – Вы сконструировали их специально для нас?
– Да, – ответила ее мошкита. – Вам нравится?
– Да. Спасибо вам! Вы так старались, – сказала Салли. – Думаю, вы понесли значительные расходы и… – Девушка замолчала. Реннер повернулся, чтобы взглянуть туда, куда смотрела она, и задохнулся от удивления.
Похожие замки были построены в Тирольских Альпах на Земле. Они до сих пор сохранились там, ведь их не бомбили, но Реннер видел только их копии – в музеях на других планетах. А здесь сказочный замок с изящными шпилями стоял прямо посреди высоченных небоскребов. Угловую башенку вроде минарета опоясывал узкий балкончик.
– Что это? – вырвалось у Реннера.
– Ваш дом, – ответила мошкита Салли. – Помещение герметизировано и наполовину огорожено. Для вашего удобства там есть гараж и машины.
В салоне воцарилась тишина, которую нарушил Гораций Бери:
– Вы – изумительные хозяева!
Они сразу назвали свое пристанище Замком. Вне всякого сомнения, он был задуман и построен специально для них. Он мог запросто вместить тридцать человек, кое-что в нем было вполне приемлемым по людским меркам, зато многое озадачило гостей уже в первые минуты.
Чужаки изучили образ жизни Уитбрида, Стейли, Салли, докторов Харди и Хорвата, но люди старались сдерживать смех, когда финч’клик показывали им новенькие комнаты. Бывалые парни Джексон и Вейсс, перепуганные до немоты, лишь изредка осторожно вставляли какую-нибудь глупую реплику. Люди же вроде Горация Бери воспитывались в строгих традициях гостеприимства, поэтому он считал дикими все обычаи, кроме левантийских.
Однако Реннер ценил прямоту и откровенность, что, как выяснилось, сильно облегчило жизнь. Впрочем, на военно-космический флот это не распространялось: Реннер научился держать рот на замке, да и его финч’клик тоже была не из болтливых.
Реннер осмотрел отведенные ему апартаменты. Двуспальная кровать, буфет, кушетка и кофейный столик – все смутно напоминало земную обстановку (Реннер иногда читал мошкитам исторические лекции). Помещение оказалось в пять раз больше его каюты на «Макартуре».
– Простор, – удовлетворенно пробормотал он и принюхался. Никаких запахов. – Все сделано на широкую ногу и щедрой рукой. Вы проделали огромную работу, чтобы профильтровать воздух.
