К всеобщему удивлению, он оказался скучным. Иногда возникали случайные колебания силы тяжести, но обошлось без болтанки. Они почти подсознательно почувствовали троекратное «клак», как будто выпускалось посадочное шасси, а затем возникло ощущение, что они катятся. Корабль приземлился.
Вереницей они вышли в герметичную камеру. Воздух был хороший, но какой-то искусственный. Вокруг них еще вздымались стены надувной конструкции, но когда они оглянулись на корабль, то оцепенели.
Теперь он напоминал настоящий глайдер. Края «стрелы» раздались в стороны, превратившись во множество крыльев и закрылков.
– Хорошо прогулялись, – вежливо произнес Хорват, присоединившись к остальным. – А ведь корабль изменил форму! На крыльях ни единого шарнира – они выдвинулись как живые! Реактивные сопла открывались и закрывались совсем как рты! Вы бы видели! Если командор Синклер когда-нибудь спустится, мы дадим ему место у иллюминатора! – ликовал ученый, не замечая бросаемых на него свирепых взглядов.
Открылся надувной шлюз, и внутрь вошли трое Пестрых. Когда они разделились, Бери запаниковал: двое пошли к рядовым, а третий направился к нему.
– Финч’клик, – произнес он.
У Бери пересохло во рту.
– Не бойтесь, – добавил мошкит, – я не могу читать ваши мысли.
Если мошкит и хотел утешить Бери, то определенно выбрал неподходящие слова.
– Но вы очень… проницательны.
Мошкит рассмеялся.
– Не переживайте! Я могу узнать лишь то, чем вы невольно себя выдадите! – Он говорил с акцентом. Наверное, мошкиты успели изучить людей только в общих чертах.
– Вы – мужчина, – заметил Бери.
– Потому что я еще молод. Остальные стали женщинами к тому времени, как достигли «Макартура». Мистер Бери, снаружи нас ждут машины, а неподалеку выбрано место для вашей резиденции. Давайте посмотрим наш город, а после поговорим о делах.
Мошкит галантно взял Бери под локоть двумя маленькими ручками; весьма странное прикосновение. Бери поплелся к воздушному шлюзу.
«Не бойтесь, я не могу читать ваши мысли», – сказал мошкит. Наверняка он лгал! На многих мирах Первой Империи ходили слухи о чтецах мыслей, но ни одного такого – хвала милости Аллаха! – пока не обнаружили. Да и мошкит заявил, что не умеет их читать… впрочем, кто его знает. Прикосновение чужака не вызвало отвращения, хотя люди, воспитанные в том же духе, что и Бери, терпеть не могли таких вольностей. А мошкит подействовал на него умиротворяюще. Бери еще не слышал, чтобы чей-то финч’клик производил подобное впечатление. Может, он решил проявить добродушие и
Бери поджал губы. Его могла успокоить только гарантия неограниченной прибыли. Даже Первая Империя, преобразовавшая планеты Новой Каледонии в обитаемые, не проявила индустриальной мощи такого масштаба, чтобы переместить астероиды к троянским точкам.
– Хорошая коммерческая продукция не должна быть неуклюжей и массивной в прямом смысле этого слова, – тем временем вещал мошкит. – Мы сумеем найти товары, редкие для Империи и в изобилии имеющиеся здесь… или наоборот. Я предвижу сказочные прибыли от вашего визита!
Они присоединились к остальным в воздушном шлюзе. За панорамными окнами виднелся аэродром.
– Опасно хвастать совершенством своей техники, – буркнул Реннер, обращаясь к Бери, а когда магнат усмехнулся, повел рукой: – Вокруг город, а космопорт очень компактен и не занимает ни одного лишнего метра.
Бери кивнул. Крошечный пятачок земли окружали небоскребы, устремленные в небо и стоящие друг напротив друга, – а на восток тянулась единственная взлетная полоса. Если тут потерпит катастрофу какой-нибудь флаер, это будет настоящее бедствие – хотя мошкиты вроде бы отличались предусмотрительностью.
Их ждали три вполне обычных автомобиля: два для пассажиров и один для багажа (Бери обнаружил, что сиденья для людей занимали почти весь салон). Когда гости разместились, водители (из Коричневых) рванули с места. Машины, сверкавшие полировкой, двигались почти бесшумно, создавая ощущение мощи, хотя никакой тряски не было и в помине. Двигатели располагались в центре высоких надувных шин, так же как и у автомобилей в имперских мирах.
На фоне неба смутно вырисовывались высокие безобразные здания. По широким проспектам и узким трассам мчались миниатюрные машинки. Однако уличное движение не было хаотичным. Бери прислушался к низкому ровному гулу, который издавали тысячи работающих моторов. Порой до него доносилось раздраженное чириканье мошкитов: возможно, так звучала даже местная ругань.
Когда люди перестали вздрагивать из-за каждого несостоявшегося столкновения, они заметили, что прочие водители – тоже Коричневые. Почти все автомобили перевозили пассажиров, иногда Пестрых, но чаще – Белых. Последние оказались покрупнее Пестрых и могли похвастаться густым шелковистым мехом. Именно они и сыпали проклятиями, тогда как водители хранили молчание.
Министр науки Хорват повернулся к своим спутникам.
– Я смотрел на небоскребы, когда мы спускались: на их крышах мошкиты разбили настоящие садики!.. Мистер Реннер, вы довольны, что прилетели с нами? Мы ждали офицера, но, если честно, не вас.
