Накануне вечером за ужином разговор плавно перешел на кофе, и Бери, отбросив свою обычную скучную расчетливость, заговорил о нем обстоятельно. Он поведал собравшимся историю гибрида «Моха-Ява», еще растущего в местах вроде Макассара, и об удачном сочетании чистой явы с груа, очищенной на Принце Самуэле. Он знал историю «Джамайка Блю Маунтин», но заявил, что не пробовал данный сорт. Когда покончили с десертом, Бери предложил устроить «дегустацию кофе» в духе дегустации вин.
Вот что стало идеальным завершением превосходного ужина! Бери и Набиль двигались, точно фокусники, среди столов с воронками, коническими фильтрами и герметичными банками с этикетками, написанными от руки. Гости были в восторге, и это сделало Бери совершенно другим человеком: прежде с трудом удавалось вообразить, что он может проявить такую баснословную щедрость.
– Но главное – держать посуду идеально чистой, – вещал он. – Горькие масла из вчерашнего кофе при варке накапливаются, особенно в кофейнике.
В конце концов, Бери предложил собравшимся взглянуть на кофемашины «Макартура». Каргилл, считавший этот напиток для экипажа военного крейсера столь же жизненно важным, как и торпеды, сразу согласился. Сейчас он смотрел, как бородатый торговец изучает аппарат и в высшей степени осторожно нацеживает темную жидкость в чашку.
– Машина, безусловно, в хорошем состоянии, – заявил Бери. – Абсолютно чистая, и напиток разогревали не слишком часто. Для стандартного кофе великолепно, командор.
Сбитый с толку Джек Каргилл тоже нацедил чашку и попробовал.
– Почему он лучше, чем то пойло, которое мы пьем в кают-компании?
Повара переглянулись, что не укрылось от Каргилла. Заметил он и еще кое-что. Каргилл провел пальцем по стенке машины изнутри, а когда вынул, на подушечке темнело коричневое масляное пятно.
Бери повторил жест Каргилла, понюхал свой палец и коснулся его кончиком языка. Каргилл тоже попробовал масло. У него был вкус самого скверного кофе, какой ему приходилось глотать, чтобы не уснуть на дежурстве. Каргилл снова заглянул в нутро машины.
– Опять малыши! – рявкнул Каргилл. – Разберите проклятую штуковину на запчасти!
Так они и поступили, по крайней мере, попытались. Детали, которым полагалось отвинчиваться, оказались намертво приварены друг к другу. Однако секрет чудо-машины, похоже, заключался в избирательной проницаемости металлической оболочки.
– Моя компания с удовольствием купит патент на производство таких машин у военно-космического флота, – произнес Бери.
– Пожалуйста, я не против! Зиффрен, долго вы пили такой кофе?
Старший кок задумался.
– Может, месяца два, сэр.
– То есть до того, как мы дезинфицировали корабль и уничтожили мелких тварей? – требовательно уточнил Каргилл.
– Э… да, сэр, – промямлил кок.
Каргилл насупился и молча покинул помещение.
Каргилл направился прямо к Блейну.
– Мы снова обзавелись «домовыми», кэп. – И он все объяснил капитану.
– Вы говорили с Синклером? – осведомился Род. – Боже мой, номер первый, адмирал вконец спятит! Вы уверены?
– Нет, сэр. Но намерен убедиться. Кэп, мы проверили все углы, когда проводили дезинфекцию «Макартура»! Где они могли спрятаться?
– Над этим вы будете думать, когда убедитесь, что у нас на борту спрятались «домовые»! Возьмите старшего механика и пройдите по кораблю еще раз, Джек. И удостоверьтесь, что их нет, черт побери!
– Слушаюсь, кэп.
Блейн повернулся к мониторам интеркома и ударил по клавише. По экрану побежали данные, собранные о малышах. Их было не слишком много.
Члены экспедиция, приглашенные на Мошку-1, видели в городе мошкитов тысячи малышей. Мошкита Реннера называла их Часовщиками, и они вроде бы являлись ассистентами Коричневых Инженеров. Мошкиты утверждали, что Часовщики неразумны, но наследуют умение обращаться с приборами и механизмами, как обычные мошкиты наследуют инстинкт подчинения высшим кастам. Их требовалось обучать, но заботу об этом брали на себя взрослые Часовщики. Подобно иным низшим кастам, они считались своеобразным признаком богатства, и способность содержать большое количество Часовщиков, Инженеров и других слуг была единственной мерой значимости Хозяина. Последнее заключение сделал отец Харди, однако оно не получило безоговорочных подтверждений.
Прошел час, прежде чем Каргилл вышел на связь.
– Мы поймали их, кэп, – мрачно сказал старший помощник. – Палуба Б, регенератор воздуха… помните полурасплавленную штуковину, которую ремонтировал Сэнди?
– Да.
– Сэнди говорит, что она, вероятно, не сможет работать, и сейчас копается в ней, но мне и этого достаточно. Мы их застукали.
– Поднимайте космодесант, номер первый. Я иду на мостик.
– Так точно, сэр. – Каргилл повернулся к агрегату, с которым возился Синклер: он уже снял с него чехол и бормотал что-то себе под нос, изучая обнажившиеся внутренности машины.
А они и впрямь изменились: рама поменяла форму, второй фильтр, поставленный Синклером, исчез, а оставшийся вызывал серьезные опасения.
